Уверенные, что перед ними сопляк, они его тронули. Лишь позже стало понятно, какое положение занимает этот человек

Все двадцать восемь человек следили за гостем. Тот быстро нашёл Николая на нарах и приветствовал его не обычным кивком, а коротким уважительным поклоном. Тихий отложил книгу и назвал пришедшего Лосем. Это был автор письма. За плечами Лося оставались двадцать два года заключения в общей сложности, и в нескольких учреждениях одно его прозвище заставляло смотрящих говорить осторожнее.

В молодости Лось вошёл в тюремный мир обычным заключённым, но долгие годы сделали его фигурой, к которой обращались при серьёзных спорах. Он не нуждался в свите внутри камеры: вес имели прожитые сроки и решения, о которых помнили другие. Поэтому его поклон Тихому увидели все. Для Рябого этот жест стал окончательным подтверждением письма, а для приближённых — сигналом, что прежние шутки над «студентом» уже невозможно представить безобидным развлечением.

Лось прожил за решёткой большую часть взрослой жизни, но не выглядел ни сломленным, ни озлобленным. Годы сделали его собранным и точным. Он сообщил Николаю, что в полдень того отправляют дальше: через знакомого сотрудника ему удалось узнать о переводе и попасть в камеру до отъезда. Тихий спокойно ответил, что времени достаточно. Лось сел рядом и спросил, как его приняли.

Николай сказал, что в камере всё нормально и люди здесь обычные. Лось выразительно посмотрел на Рябого. Тот выдержал взгляд, хотя теперь стоял иначе — без прежнего желания казаться выше окружающих. Когда гость вполголоса заметил, что прежде слышал о местном смотрящем нелестные вещи, Тихий возразил: услышанное и увиденное не всегда совпадают. Рябой, по его словам, не был потерян окончательно — он лишь сбился с дороги.

Лось спросил, значит ли это, что Рябого простили. Николай ответил: никто не дарил ему прощения, он сам выбрал, как поступить после разговора. Гость принял объяснение и обратился к смотрящему, пожелав ему держать камеру по закону. После короткой паузы Рябой пообещал, что так и будет. В его голосе не звучало прежней показной твёрдости, но впервые появилось нечто более надёжное — личная ответственность за произнесённое.

Тихий позвал Павла. Девятнадцатилетний парень вздрогнул и осторожно сел рядом; Лось подвинулся, освобождая место. Николай напомнил о хлебе и сахаре, принесённых в тот день, когда никто не знал его положения. Ценность поступка была не в еде и не в будущей благодарности. Павел помог человеку, от которого не ожидал защиты или выгоды, а потому его решение оказалось честнее многих громких заявлений…