Разное

В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

— В другой раз, — ответила она.

Он понял и не стал уговаривать.

Родители лежали под берёзами, в тихой части кладбища, немного в стороне от центра. Несколько лет назад, во время тяжёлой болезни жены, отец сам выбрал это место. Мать тогда поправилась, участок оставался пустым. Позже он понадобился обоим.

Оксана долго стояла у гранита. Разговоры вслух с умершими всегда представлялись ей спектаклем, который человек разыгрывает для себя. Здесь можно было молчать и всё-таки сказать — каким-то иным способом — что получилось.

Она положила ветку белой сирени. Именно такую отец приносил матери; фиолетовую считал слишком громкой. Ещё немного постояв, Оксана направилась к машине, но на полпути обернулась.

— Папа, я справилась.

Произнесла коротко, вслух — и пошла дальше.

Следующие недели тоже оказались насыщенными, но прежнего нервного напряжения в них уже не было. Теперь Оксану занимали обычные дела предприятия: требовалось найти нового директора по закупкам, провести аудит финансовых потоков и восстановить переговоры с несколькими партнёрами.

Пока шла борьба за совет директоров, эти партнёры предпочитали держаться в стороне. Теперь они возвращались, однако делали это осторожно. С каждым приходилось заново обсуждать дальнейшую работу и подтверждать, что предприятие способно действовать стабильно.

Оксана по-прежнему работала много — иначе она и не привыкла. Изменилось назначение этой работы. Ей больше не требовалось с её помощью постоянно удерживать себя в собранном состоянии и отгонять лишние мысли. Работа перестала быть способом выдержать напряжение и снова стала тем, чем должна была быть: просто работой. Даже это казалось Оксане непривычным достижением.

На переговорах неожиданно пригодился Максим. Несколько раз он приезжал на встречи вместе с Оксаной, и она замечала, как меняется разговор в его присутствии. Технически он не говорил ничего существенного, однако общался без нажима и расчёта — как человек с человеком. Оксана так не умела. Партнёры рядом с Максимом расслаблялись, переставали следить за каждым словом и начинали говорить откровеннее. В результате встречи складывались в её пользу, хотя сам он не выдвигал решающих деловых аргументов.

— У тебя получается находить с людьми общий язык, — сказала она в машине после очередной встречи.

— Вот уж не ждал комплимента.

— Я не подбирала комплимент. Сказала, что заметила.

— Тогда благодарю.

Помолчав, Оксана спросила:

— Ты решил, чем сам хотел бы заниматься? Если оставить наследство в стороне.

Максим помолчал, прежде чем ответить.

— Честно говоря, нет. Никогда всерьёз об этом не думал. Было удобно не думать, а теперь стало неудобно. Наверное, это уже прогресс.

Оксана посмотрела на него сбоку.

После этого она рассказала о возможности, которую видела для него:

— В холдинге твоего отца есть небольшое направление: дистрибуция лекарств. Почти не развивалось, Ткаченко держал его на автопилоте. Нарушений там нет, просто никто не брался всерьёз. Если наладить работу, можно связать его с заводом.

— Значит, зовёшь меня на работу? — В его ровной иронии Оксана уже не слышала насмешки.

— Показываю возможность. Воспользуешься или нет — тебе решать.

— «Не моё дело» — раньше ты сказала бы так.

— Нет. Я лишь говорю о том, что есть. Выбор оставляю тебе.

После долгого молчания он ответил:

— Мне надо подумать.

— Хорошо.

Машина въехала в город. За окнами потянулись знакомые вечерние огни, равнодушные и живые.

Восемь месяцев с даты подписания — такой срок был отведён брачному договору. Первые недели ни один из них не возвращался к этой нейтральной, по сути, информации. Потом Максим заговорил сам, однажды вечером, почти между прочим, как говорят о давно обдуманном.

— В марте договор заканчивается.

— Да.

— После него ты собиралась развестись?

— Когда мы его подписывали — да.

— Когда подписывали, — повторил он.

Оксана помолчала.

— Иногда планы приходится менять.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно это. Жизнь оказалась не такой, какой я её представляла. Дело не в том, что положено менять планы, — сказала она, глядя в окно.

— Оксана.

— Да?

— Ты сейчас прямо говоришь или намекаешь?