В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

Оксана видела его профиль в темноте, руки на руле. Она знала его уже достаточно, чтобы понять: речь шла не об одном заводе.

— Своё, — повторила она.

— Да.

Продолжать было незачем.

В марте они расторгли прежний брачный договор. Сам брак на этом не закончился: ненужной стала конструкция, которую Оксана когда-то собрала как инструмент. Она давно выросла за отведённые ей пределы.

У нотариуса они подписали новое соглашение — так же аккуратно, как прежнее, но совсем другое по смыслу. В нём больше не было ни раздельного проживания, ни компенсации за досрочный разрыв, ни дистанции, предусмотренной каждой строчкой. Теперь документ говорил о совместной собственности и общей ответственности, об обычной взрослой жизни двух людей, которые приняли решение быть вместе.

Узнав об этом, Григорий Петрович сказал:

— Наконец перестали притворяться.

— Мы и не притворялись, — возразила Оксана.

— Притворялись. Убедительно, надо признать.

В его добродушной непреклонности слышался опыт человека, повидавшего слишком многих. Продолжать спор она не стала.

Весна обходилась без торжественности: становилось теплее, прибавлялся свет, город оттаивал. Парки вновь заполнили люди, которых зимой не было видно, — гуляющие без всякой цели. В одно воскресенье Оксана и Максим вместе поехали на кладбище.

Он остановился за несколько шагов от могилы, пока она подходила. С собой привёз ветку белой сирени: накануне Оксана рассказала, какую любил отец. Она положила свою ветку, постояла и оглянулась. Максим спокойно ждал, не торопя её и не делая лишних движений.

Вернувшись к нему, она сказала:

— Спасибо, что поехал со мной.

— Мне это нетрудно.

— Знаю. За это и благодарю.

Они двинулись по аллее. Под ногами ещё немного похрустывало, а берёзы лишь начинали зеленеть — робко, с весенней неуверенностью.

— Вспоминаешь его? — спросил Максим.

— Часто.

— Расскажи, каким он был.

Оксана шла, обдумывая ответ.

— Тихим. Не закрытым от людей — просто лишних слов не говорил. Зато нужные находил точно. И умел вовремя сделать что-то важное, неожиданное. Привезти поесть, когда ты голоден. Позвонить в плохой день и вместо расспросов рассказать смешную историю. Он чувствовал, когда вопросы не нужны.

— Ты на него похожа.

— Мне говорили.

— Хорошо, что похожа.

Она кивнула. За оградой слышались машины и голоса; город жил в ленивом воскресном ритме. Жизнь продолжалась, что бы ни случалось с людьми в ней, и в этом было одновременно немного обидного и немного правильного.

Максим без предупреждения взял её за руку. Оксана руку не отняла. Так они и шли, молча, ничего не объясняя: долгий путь завершился, а дальше начиналось другое. Не готовый ответ — следующий вопрос, следующий день и шаг. Этого хватало.

В июне позвонил Денис.

— Есть новость. Бондаренко нашёлся.

Посредника с фотографии они искали давно, но тогда след потерялся.

— Где?

— За границей. У него небольшое агентство недвижимости, работает под именем Андрей Бондарчук. Слегка переделал имя, но документы сходятся: год рождения, биометрия.

Оксана помолчала.

— Он нужен следователю.

— Данные уже отправил. Подключили каналы Интерпола. Быстро не будет, но работа идёт.

— Хорошо. Спасибо, Денис.

— Не за что.

Закончив разговор, Оксана убрала телефон и вышла из кабинета. У окна в коридоре стоял Максим с кофе. На заводе он теперь проводил всё больше времени; это вошло в жизнь незаметно, без отдельных решений и договорённостей.

— Бондаренко нашли.

Он повернулся.

— Жив?

— Да. За границей.

Максим медленно кивнул.

— Ты хочешь и его довести до суда?

— Пусть следствие разбирается. Свою часть я сделала, дальше решать не мне.

— И как тебе — не решать?

Она задумалась на секунду.

— Странно. Я привыкла всё держать в руках, а здесь передала дело другим — и всё. Чужие руки надёжные. Достаточно надёжные.

Максим ответил просто:

— Тогда всё нормально.

Раньше его ровную манеру говорить Оксана принимала за безразличие. Теперь знала: так он выражал то, что есть, без украшений и лишних слов.

— Нормально, — согласилась она.

За окном были двор, соседнее здание и участок неба — ничем не примечательный вид. Но день выдался светлым. Облака двигались медленно, не заслоняя солнце целиком.

— Давай сегодня не будем работать после 6:00, — предложил Максим…