В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

Она посмотрела на него с лёгким удивлением.

Максим сам пояснил причину предложения:

— Просто так. Сходим куда-нибудь. Не по работе и без ноутбуков.

— Без ноутбука я не умею.

— Потому и зову.

Немного помолчав, она согласилась:

— Хорошо. После 6:00.

Он кивнул и ушёл в свой кабинет. Оксана ещё минуту смотрела на неторопливые облака. Пять лет ей казалось необходимым спешить: остановишься — упустишь, опоздаешь, не докажешь. Тогда это было верно, помогало собраться и идти дальше. Сейчас можно было стоять у окна, а вечером куда-нибудь отправиться без дела. Этому тоже приходилось учиться. Медленно, без составленного плана, у неё получалось.

В августе завод выпустил первую партию нового препарата — доступного обезболивающего для малоимущих пациентов. Работу над ним начинал отец. После его гибели проект заморозили: при Ларисе совет счёл его невыгодным. Оксана возобновила программу в первый месяц после вступления в права.

Выпуск отметили небольшой церемонией для сотрудников, без прессы и пышных торжеств. К Оксане подошёл работник, отдавший заводу 22 года.

— Я помню вашего отца. Он лично ввёл этот проект и говорил, что тот важнее прибыли. — Мужчина помолчал. — Рад, что вы его вернули.

Она кивнула, поблагодарила и вышла подышать. У стены здания на секунду закрыла глаза. Стоял тёплый август, снизу, от газона, тянуло травой. За зданием ровно и монотонно работала техника.

— Куда ты исчезла?

Максим вышел следом, но не сразу: дал ей минуту.

Оксана ничего не ответила.

Он остановился рядом.

— Всё хорошо получилось.

— Да.

— Он был бы рад.

— Да.

Они помолчали. От той тишины, с которой всё начиналось, эта отличалась. Тогда были первая брачная ночь, ледяной воздух гостиничного люкса, сбившийся набок галстук и предложение жить каждому своей жизнью. Теперь прятать или сдерживать было нечего.

— Максим.

— Да?

— Хорошо, что ты не отказался тогда. Когда я рассказала о Ларисе.

— Боялась отказа?

— Считала его возможным.

— Насколько?

— На 30 процентов.

Он коротко, искренне рассмеялся и покачал головой.

— На 30 процентов! Даже здесь посчитала.

— Профессиональная деформация.

— Знаю. А как я оценивал шанс, что ты допустишь меня к этому делу, знаешь?

— Нет.

— В ноль. Был уверен, ты из тех, кто делает всё в одиночку и никого близко не пускает.

— Я из таких и есть.

— Была.

Она помолчала.

— Была.

Над заводом стояло чистое небо. Обычно август приносил немного грусти: за ним сентябрь, а там и зима. Сейчас грядущее не печалило. Оно было продолжением.

Оксана повернулась к Максиму.

— Пойдём внутрь. Там люди остались.

— Пойдём.

Они вернулись в здание — к сотрудникам, к работе, к жизни, которая сложилась вопреки расчётам и оттого оказалась настоящей.