В первую брачную ночь Максим предложил жить отдельно, а Оксана раскрыла свой расчёт

Закрыв письмо, она погасила свет и легла. Страха не было, торжества тоже. Только сосредоточенное внутреннее безмолвие человека, прошедшего долгую дорогу и наконец сделавшего один из решающих шагов.

Пять лет.

Именно столько Оксана шла к этому моменту.

Ей было 22, когда погибли родители. Тогда она жила в университетском общежитии в столице, готовила диплом по органической химии и каждое воскресенье вечером звонила отцу в другой город. Степан Мельник, спокойный, чуть рассеянный, привыкший дважды переспрашивать, в их последнем разговоре опять рассказывал о заводе.

О «Биомедике» он говорил всегда. Небольшое предприятие выпускало дженерики — доступные аналоги дорогих лекарств — и было его детищем. Гордился Степан не размерами производства: важнее было, что его препараты могли покупать небогатые, обычные люди. Между прочим он обронил, что появился крупный возможный партнёр. Настойчиво предлагал слияние, но получил отказ.

— Мы маленькие, зато работаем чисто. Превращать завод в чей-то цех я не собираюсь.

Спустя три недели не стало ни отца, ни матери. На горной дороге в дождь их автомобиль выехал с трассы и упал в реку. Тела нашли; по делу провели экспертизу тормозной системы, после чего закрыли его, указав потерю управления на мокром покрытии.

Поначалу Оксана не успевала осознать случившееся. Сразу требовалось заниматься похоронами, разбирать документы и завещание, отвечать на неизбежные вопросы. Едва заканчивалось одно дело, возникало следующее. Приходили незнакомые люди: кто-то приносил соболезнования, кто-то являлся с портфелем, а некоторые совмещали одно с другим. Всё это навалилось разом и не оставляло ей времени остановиться.

Когда череда неотложных дел закончилась, осталась пустота. Позднее её место заняла работа, но объяснение родительской гибели так и не стало для Оксаны убедительным.

Однако объяснение аварии с самого начала не давало ей покоя. Отец 20 лет ездил по той дороге, помнил все повороты. За рулём не разговаривал, скорость не превышал, водил осторожно и за всю жизнь не получил ни одного штрафа. Машина была сравнительно новой, за месяц до поездки прошла обслуживание. Позднее Оксана проверила метеоархивы: дождь в тот день шёл несильный.

Через два месяца открыли завещание. Пожилой, обстоятельный нотариус Григорий Петрович Савчук, уже 20 лет занимавшийся делами семьи Мельник, зачитал его Оксане без посторонних. Единственному ребёнку Степан оставлял завод со всеми активами, но полноправной наследницей дочь становилась лишь после замужества. До тех пор управлять должен был совет директоров.

Именно в этом совете за последние три года большинство голосов каким-то образом оказалось у одного акционера — Ларисы Степановны Ковальчук.

— Откуда она там взялась? — спросила Оксана.

Григорий Петрович посмотрел поверх очков.

— Через подставных лиц понемногу выкупала доли миноритариев. По одной, незаметно, пока никто не спохватился. — Он помолчал. — По форме придраться не к чему. А вот если присмотреться…

— Я присмотрюсь.

С того дня у Оксаны началась другая работа. В лабораторию она по-прежнему ходила исправно: маленькая независимая фирма, проверявшая качество препаратов, обеспечивала ей то, чего не дал бы кабинет с табличкой, — анонимность. Скромную молодую сотрудницу, химика Оксану Мельник, в фармацевтическом мире не связывали с «Биомедикой». Лариса тоже не связывала. Во всяком случае, сначала Оксана так считала.

Впервые она публично представила завод на благотворительном вечере. Такие мероприятия позволяли без особых усилий почувствовать причастность к важному делу: просторный зал, представители фармацевтической отрасли, дорогие костюмы, бокалы. Оксана пришла с расчётом увидеть реакцию.

Лариса подошла сама. Высокая, безукоризненно одетая, она умела изображать добросердечие, одновременно глядя на собеседника сверху вниз. В свои 54 выглядела моложе и явно отдавала себе в этом отчёт.

— Оксаночка, как хорошо, что вы наконец с нами! Завод столько времени ждал настоящую хозяйку.

Слово «настоящую» она выделила почти незаметно, словно напоминая: до сих пор хозяйки не было.

— Спасибо, — спокойно отозвалась Оксана.

— Я хочу вас познакомить, — Лариса плавно повернулась. — Максим, сын моего покойного мужа. Прекрасный молодой человек. Максим, перед тобой Оксана, наследница «Биомедики».

Он стоял поодаль с бокалом и выглядел так, будто его привели сюда для определённой цели, не потрудившись объяснить какой. Они обменялись кивками и сразу друг другу не понравились; это было очевидно обоим. Тем не менее беседа растянулась на весь вечер: этого добивалась Оксана.

Она уже знала то, что для Максима пока оставалось неизвестным, — знала, какое условие его отец включил в завещание. Григорий Петрович выяснил это по старым, проверенным каналам, сложившимся за 30 лет практики, и позвонил ей…