В семье мужа ужинали без меня каждый вечер, пока однажды я не вернулась домой раньше обычного
Это повторялось не день и не месяц. Три года. С самого момента свадьбы Светлана жила в доме Дмитрия и три года училась быть удобной. Если она возвращалась с работы позже половины седьмого, стол всегда уже был пуст. В лучшем случае ей доставался холодный рис, застывшая каша или остатки супа. В худшем — ничего, и тогда она поздно вечером варила себе макароны, стараясь не греметь кастрюлями.
Поначалу она спрашивала. Осторожно, почти виновато:
— Галина Петровна, а мне что-нибудь осталось?
Свекровь отвечала с деланной растерянностью:
— Ой, Светочка, мы же не знали, когда ты придешь. Не могли же все ждать, пока еда остынет. Посмотри в кастрюле, там, кажется, немного каши есть.
Светлана смотрела в кастрюлю. Там действительно была каша — немного, остывшая, у стенок уже покрытая пленкой. Она разогревала ее, ела молча и убеждала себя, что не надо раздувать скандал. У людей свои привычки. Родители мужа пожилые. Ирина молодая, капризная. Дмитрий устает.
Однажды она все-таки решилась поговорить с мужем. Это было в первый год брака, когда надежда еще не совсем погасла. Поздним вечером, когда они уже легли, Светлана повернулась к Дмитрию и сказала:
— Дим, ты мог бы попросить маму хотя бы оставлять мне что-то горячее? Я прихожу с работы голодная. Мне неприятно каждый день есть остатки.
Дмитрий лежал с телефоном, листал ленту и даже не поднял глаз.
— Родители всю жизнь ужинают в шесть. Если будут ждать тебя до восьми, у них желудки разболятся. У тебя же график плавающий, сама понимаешь. Разогреешь себе, что такого?
— Но я же тоже работаю, — тихо сказала Светлана.
— Ну и что? Подумаешь, проблема.
Он произнес это так буднично, что Светлана тогда замолчала. Подумаешь, проблема. Жена три года приходит домой голодная, ест холодные остатки и чувствует себя лишней — подумаешь, проблема. В его мире это действительно было мелочью. А в ее мире эта мелочь каждый вечер отрывала по маленькому кусочку от сердца.
После того разговора она еще несколько раз пробовала говорить. Потом перестала. Не потому что смирилась, а потому что поняла: ее не слышат. А когда человека долго не слышат, он начинает говорить только внутри себя…
