В семье мужа ужинали без меня каждый вечер, пока однажды я не вернулась домой раньше обычного

В кухне гудела вытяжка. Галина Петровна что-то напевала, постукивая лопаткой по сковороде. В столовой горел свет. На столе стояли блюда, от которых шел пар. Все было горячим, свежим, только что приготовленным. Не вчерашние остатки, не случайно оставленная ложка каши, не корка риса со дна кастрюли. Настоящий, богатый семейный ужин.

Светлана смотрела на стол и считала. Пять тарелок. Пять комплектов приборов. Пять стаканов. Пять салфеток. На одном месте уже лежала миска для Дмитрия, хотя его еще не было дома. Для него приготовили заранее. Для него оставили место. Для нее — нет.

Из кухни вышла Галина Петровна с тарелкой креветок. Она улыбалась и говорила куда-то в сторону комнаты:

— Ира, иди накрывать. Сейчас ужинать будем. И отца позови, пусть цветы оставит.

Потом она увидела Светлану. Улыбка застыла. Тарелка дернулась в руках, креветки чуть не съехали к краю.

— Света? Ты почему вернулась?

Голос свекрови выдал все раньше, чем она успела надеть привычную маску. В нем была не радость, не удивление, а испуг. Настоящий, короткий, острый. Через секунду Галина Петровна спохватилась, поставила тарелку на стол, вытерла руки о фартук и выдавила улыбку.

— Ой, Светочка, ты уже дома. Что-то рано сегодня.

Светлана молчала. Ее взгляд снова скользнул к приборам. Пять.

— Мам, ужин готов? — крикнула Ирина из комнаты. — Я умираю с голоду.

Она вышла, увидела Светлану и тоже остановилась.

— Сестренка? Ты чего так рано?

На лице Ирины сменились три выражения: удивление, тревога, неловкость. Она быстро отвела взгляд от стола, будто там лежало что-то неприличное.

— Сегодня пораньше закончила, — сказала Светлана. Голос у нее был ровным, почти чужим.

— А-а, — протянула Ирина и поспешила на кухню. — Я за рисом.

С балкона вошел Иван Семенович с маленькой лейкой в руке. Он тоже удивился, но быстрее остальных вернул себе спокойный вид.

— Света вернулась? В магазине дел не было?

— Не было, — ответила она.

Свекор сел во главе стола, взял палочки и постучал ими по краю тарелки.

— Ну что стоите? Садитесь, пока не остыло.

Он сказал это так, будто ничего не произошло. Будто отсутствующий прибор не кричал громче всех присутствующих…