Во время прощания пёс неожиданно бросился к траурному венку, и вскоре стало ясно, что он что-то почувствовал
Мария услышала всё. Даже то, что сказали почти беззвучно. После смерти слух становится острым, как у больного зверя.
У ее ног сидел Барс. Большой темно-рыжий пес с седой мордой, с широкой грудью и умными, несчастными глазами. Его держал на поводке сосед Андрей, потому что утром Барс выл так, что дрожали стекла. Он рвался к гробу, царапал дверь, скулил, упирался лапами в пол, когда рабочие выносили тело Николая.
Барс был не просто собакой. Николай подобрал его щенком у мусорных баков десять лет назад, принес домой в старой куртке, хотя Мария тогда ворчала: «Коля, у нас ремонт, ковер новый». Щенок оказался с перебитой лапой и глазами, в которых уже было слишком много человеческого страха. Николай три месяца носил его на руках по лестнице, учил заново ходить, варил кашу с мясом, разговаривал с ним, как с ребенком. С тех пор Барс признавал в мире двух людей: Николая и Марию. Остальных терпел.
Сейчас пес не сводил глаз с венка в руках Марии.
Она заметила это не сразу. Ветер трепал черную ленту с золотыми буквами: «Любимому брату и дяде». Венок был от Павла и его семьи. Они сунули его Марии перед началом церемонии.
— Ты поставишь, — сказала Ольга ледяным голосом. — Так будет правильно. От всей семьи.
Мария взяла. Ей было всё равно. Брат, дядя, семья — пустые слова в холодном воздухе.
Священника не было, только пожилой распорядитель, который говорил ровно и устало о памяти, любви и невосполнимой утрате. Кто-то всхлипывал. Кто-то смотрел в телефон, прикрыв экран ладонью. Земля у могилы была рыхлая, темная, с комками сырой глины. Издалека доносился шум дороги.
Мария шагнула вперед, чтобы положить венок к гробу.
И в этот момент Барс зарычал.
Не жалобно, не растерянно, как дома, а низко, страшно, грудью. Андрей дернул поводок.
— Барс, тихо.
Пес будто не слышал. Его шерсть на загривке поднялась жесткой щетиной. Он смотрел на венок. Не на Павла, не на гроб, не на толпу — на венок.
— Уведите собаку, — резко сказала Ольга. — Это же неприлично.
Мария остановилась. В груди неприятно кольнуло. Барс сделал шаг вперед. Андрей вцепился в поводок обеими руками.
— Барс, нельзя.
Но пес вдруг рванул так, что Андрей поскользнулся на мокрой земле и едва не упал. Поводок выскользнул из его руки. Всё случилось в один рывок: тяжелое тело метнулось к Марии, мощные челюсти сомкнулись на венке, проволока хрустнула, цветы брызнули в стороны.
— Ах! — вскрикнула Лена.
Мария отшатнулась. Барс тянул венок из ее рук с такой яростью, что она почти упала. Проволочные стебли царапнули ей кожу, на ладони выступила кровь.
— Барс! — крикнула она. — Что ты делаешь?!
Пес рычал, мотал головой, рвал искусственные лилии, будто ненавидел их. Черная лента зацепилась за его клык. Он тряхнул мордой, и венок разлетелся на части. Белые пластиковые цветы упали в грязь, еловые ветки раскрошились, тонкая проволока вытянулась наружу.
И тогда из-под цветов на сырую землю выпал маленький прозрачный пакет.
Он был заклеен скотчем и спрятан в глубине венка, между ветками. Внутри лежали пузырек темного стекла, сложенная вчетверо бумага и серебристая флешка на красном шнурке.
На секунду всё замерло.
Даже ветер, казалось, перестал шевелить ленту.
Потом кто-то громко ахнул. Сразу несколько голосов слились в испуганный шепот.
— Что это?
