Во время прощания пёс неожиданно бросился к траурному венку, и вскоре стало ясно, что он что-то почувствовал

— Откуда?

— В венке было?

Павел побелел так быстро, что Мария успела это заметить даже сквозь туман в глазах. Ольга опустила платок. Ее пальцы судорожно сжались на ручке сумки.

Барс стоял над пакетом, прижав уши, и рычал уже не на венок, а на Павла.

Андрей подбежал, схватил поводок, но не стал тянуть. Он тоже смотрел на пакет.

— Никому не трогать, — сказал он неожиданно твердо.

Павел первым пришел в себя.

— Это бред какой-то, — выдохнул он и шагнул вперед. — Дайте сюда.

Мария отшатнулась и закрыла пакет ногой, сама не понимая зачем.

— Не подходи.

— Маш, ты с ума сошла? Это мусор. Собака разворотила венок, мало ли что там валялось.

— Это было внутри.

— Ты видела? — он резко повернулся к толпе. — Кто-нибудь видел? Венок валялся, земля, мусор… Она сейчас начнет спектакль.

— Я видел, — сказал Андрей.

Его голос прозвучал не громко, но отчетливо.

Павел посмотрел на него с ненавистью.

— Ты вообще кто такой? Сосед? Не лезь в семейное.

— Я сосед, который держал собаку. И я видел, как пакет выпал из венка.

У Марии задрожали колени. Она наклонилась, но не решилась взять пакет. Слова Павла про «спектакль» уже снова шептались в толпе, но теперь в них появилась другая интонация — сомнение.

Распорядитель похорон растерянно кашлянул.

— Граждане, давайте спокойно. У нас церемония…

— Спокойно? — Ольга вдруг сорвалась на визг. — У нас похороны! А эта псина…

Барс рыкнул громче. Ольга замолчала.

Мария медленно повернулась к Павлу.

— Что это?

— Откуда я знаю?

— Венок ваш.

— И что? Мы заказали его утром в салоне. Его могли перепутать, подложить, украсть, кто угодно мог…

Он говорил быстро. Слишком быстро.

Мария знала этот голос. Таким голосом Павел разговаривал с мастерами, когда хотел не заплатить за работу. Таким голосом он однажды объяснял Николаю, почему не может вернуть долг: «Сейчас не время, пойми по-человечески». Николай тогда положил трубку и долго сидел на кухне, глядя в окно.

— Вызовите полицию, — сказал Андрей.

Толпа зашевелилась.

— Прямо на кладбище?

— А что делать?

— Тут, может, улика…