Волчица 3 ночи приходила к одной могиле и рвала землю. Лесник не выдержал и пришёл

Волчица стояла рядом так тихо, что он слышал только ее дыхание. Богдан поднял фонарь выше, посмотрел на перекошенный бок могилы, на доску гроба, на черный провал под ней. И понял, что отступать уже поздно.

Если он сейчас уйдёт, к утру здесь может не остаться ни живого детёныша, ни нормальной могилы. Он медленно выдохнул, снял с плеча верёвку и прошептал, сам не зная, к кому обращается: «Мам, придётся потерпеть».

Дождь начался не сразу. Сначала по кресту и венкам только прошел сухой злой ветер. Потом над болотом коротко вспыхнуло, и уже через несколько минут сырая темнота стала густой, почти вязкой.

Лампа на крюке качалась от порывов, по доскам стучали редкие капли. Богдан работал быстро и зло, как будто от этого можно было не думать. Он вбил лом между корнями и откосом, привязал веревкой две толстые доски к стволу лиственницы и сделал грубую подпорку под осевший край.

Потом сбегал к вездеходу за домкратом, тем самым старым, который возил на случай пробитого колеса. Никогда в жизни ему не приходило в голову, что придется тащить домкрат на кладбище, чтобы подпирать гроб собственной матери. От этой мысли мутило.

Но под доской снова пискнуло, очень слабо. Богдан воткнул домкрат в землю, подложил обрезок бруса и медленно, миллиметр за миллиметром, начал поднимать просевший край. Земля хрустела.

Где-то внутри откоса что-то осыпалось. Волчица металась вдоль могилы, но не бросалась, только коротко, глухо, будто через боль, рычала каждый раз, когда доска поднималась.

— Тихо! — сказал Богдан сквозь зубы. — Или вместе все тут ляжем?

Она остановилась. Стояла боком к нему, мокрая, худая, с втянутым животом, и смотрела так, что он вдруг отчётливо увидел в ней не страшного зверя, а измученную мать, которой уже некуда деваться. На лапе, под старым рубцом, кожа снова разошлась.

Между пальцами забилась глина. Она опиралась на ногу осторожно, будто каждый шаг причинял ей боль. Богдан сунул руку под поднятую доску и ощутил холодную жидкую землю.

Под пальцами шевельнулся маленький комок шерсти. Он уже почти нащупал его, когда бок могилы треснул еще раз, и сверху сполз целый пласт. Земля ударила по руке, придавила кисть.

Домкрат жалобно скрипнул. Богдан рывком выдернул руку и отскочил.

— Чёрт!

Волчица сорвалась к яме и начала рыть с другой стороны так яростно, что глина летела ему на штаны.

Богдан хотел отогнать ее, но потом вдруг понял, что она не мешает. Она сбивает слой там, где ему не подлезть, освобождает корни, распихивает мокрую землю лапами так, как человек никогда не сможет. Он схватил лопату и начал выбирать осыпавшуюся рядом землю.

Несколько минут они работали в полной темноте почти одновременно, разделённые только краем холма, и страх почему-то больше не мешал: в голове держалась одна ясная мысль — добраться живым до того, кто под землёй ещё дышит. Когда корни оголились, Богдан увидел между ними узкую полость. Он лёг на живот, сунул плечо в грязь, просунул руку глубже и коснулся тёплого…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇