Врач попросил мужа выйти. И задал мне один вопрос

Она плавно выключила аппарат. Повернулась ко мне и тепло улыбнулась.

— Я вас поздравляю, Зоя. Ровно шесть недель.

Я не вскрикнула от радости. Не расплакалась от облегчения. Я просто легла обратно на больничную кушетку и бережно положила обе руки на свой живот. Тридцать четыре года, обычная учительница начальных классов, городская школа номер семнадцать. Шесть недель. Шесть недель внутри меня бьется новая жизнь.

Инна Леонидовна с улыбкой протянула мне распечатанный снимок.

— Идите скорее к мужу. Он там в коридоре уже, наверное, все пальцы себе от волнения переломал.

Я на ватных ногах вышла в коридор. Егор по привычке сидел на банкетке. Снова громко хрустнул пальцами — раздался тот самый глухой сухой звук. Увидев меня, он резко встал. Лицо было предельно напряжённым. Он ждал приговора.

Я молча подошла к нему. Взяла его за руку. В эту большую тёплую ладонь, навсегда загрубевшую от цемента и тяжелой арматуры, я аккуратно вложила черно-белый снимок.

Он посмотрел на него. Очень долго смотрел. А потом крепко прижал этот маленький снимок к своей груди.

Его пальцы наконец-то перестали хрустеть. Впервые за весь этот бесконечный день воцарилась тишина. Но эта тишина больше не была пустой. Она была полной и абсолютно счастливой.

Я стояла рядом со своим мужем в светлом коридоре клиники, и мои плечи были гордо расправлены. И не потому, что я невероятным усилием воли заставила себя выпрямиться. Просто они больше не ползли обратно вниз. Впервые за долгие восемнадцать лет.