Врачи разводили руками, предрекая ему скорый конец. Деталь, лишившая всю клинику дара речи

— Эта женщина странная.

— Она делает то, чего не делали другие, — сказала Мутайма. — Смотрит на вас не как на шейха, а как на человека.

— И это опасно, — тихо произнес он. — Потому что я начинаю верить, что я еще человек.

А в своей комнате Наталья писала короткое письмо дочери: «Машенька, у меня все хорошо. Работа трудная, но я держусь. Здесь все похоже на сказку, только в сказке принц, а здесь — человек с разбитым сердцем. И, наверное, именно поэтому я не могу уйти». Она поставила точку и закрыла ноутбук. За окном шумел ветер, и где-то далеко, в другом конце дворца, шейх Самир Аль Захир в первый раз за много месяцев не кричал во сне.

С момента первой открытой ссоры прошла неделя. Во дворце наступила странная тишина, будто буря затаилась, выжидая. Наталья уже знала: покой здесь иллюзия, а молчание шейха всегда предвещает очередное испытание. В то утро она вошла в его кабинет, чтобы провести плановый осмотр. Шейх сидел за массивным столом, перелистывая бумаги. На нем был строгий белый костюм, взгляд — ледяной.

— Доктор, — произнес он, не поднимая глаз, — сегодня мы изменим распорядок.

— Каким образом?

— Вы больше не будете контролировать мои лекарства.

Наталья моргнула.

— Простите, господин, но это невозможно.

— Это приказ.

— А я не подчиняюсь приказам, которые вредят пациенту.

Он медленно поднял голову:

— Вы забываетесь, доктор?

— Нет, просто помню, зачем здесь.

Его глаза блеснули:

— Вы думаете, что знаете, что мне нужно?

— Думаю, что знаю, что вам не нужно. Смерть от очередного приступа.

Он встал, подошел ближе, наклонился почти к самому ее лицу:

— Вы не имеете права говорить со мной в таком тоне.

— А вы не имеете права издеваться над людьми, которые пытаются вам помочь.

Несколько секунд тишина звенела, как натянутая струна. Потом шейх резко отстранился.

— Хорошо. Докажите, что вы правы. Сегодня вы будете отвечать за все. Если мне станет хуже, вы уволены.

— Согласна.

Он прищурился:

— Без страха?

— Без иллюзий, — ответила Наталья и развернулась к столу, будто разговор окончен. Он впервые за долгое время не нашел, что ответить.

Тот же день прошел в напряжении. Шейх не выходил из комнаты, а когда Наталья принесла обед, тарелка осталась нетронутой.

— Вы не ели, — сказала она.

— Не хочу.

— Тогда я останусь, пока не поедите.

— Вы упрямая, — холодно заметил он.

— И этим спасаю жизнь. Не только вам.

Он молчал, но через несколько минут все же взял ложку. С каждым глотком взгляд его становился мягче, и Наталья заметила: за упрямством скрывается усталость, почти детская. Когда он закончил, сказал тихо:

— Вы напоминаете мне одну женщину. Она тоже никогда не сдавалась.

— Вашу мать?

Он покачал головой: