Врачи разводили руками, предрекая ему скорый конец. Деталь, лишившая всю клинику дара речи

— А вы умеете лечить душу, доктор?

— Я умею слушать. Иногда этого достаточно.

Шейх отвернулся, бросив короткое:

— Мне не нужна жалость.

— Ее и нет. Есть сочувствие. Разница огромная.

Он вдруг рассмеялся — коротко, горько.

— Вы уверены, что понимаете, куда попали? Этот дом — не больница. Это тюрьма. Только стены здесь позолочены.

— Любая тюрьма начинается внутри человека, — тихо ответила она.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Уйдите, доктор.

— Нет.

Он резко поднялся:

— Я сказал, уйдите!

Наталья шагнула ближе, подняв голову:

— И я сказала, нет.

Тишина ударила по ушам. Ветер из сада зашевелил занавески, и солнце осветило ее лицо. Шейх смотрел на нее несколько долгих секунд. Потом устал и сел обратно.

— Вы упрямая. Зато честная. — Он махнул рукой. — Делайте, что хотите. Только оставьте меня в покое.

Днем после осмотра Наталья спустилась в сад, где слуги тихо перешептывались. Она слышала их слова: «Новая медсестра не продержится и недели. Шейх снова в ярости». Но почему-то вместо страха ей было жалко его. Вечером она принесла ему чашку травяного настоя. Он сидел у фонтана, где вода тихо переливалась под лунным светом.

— Что это? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Успокаивающий сбор. Без химии.

— Думаете, я успокоюсь от травы?

— От женщины с характером вы уже успокоились, — усмехнулась она.

Он посмотрел на нее, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки:

— Вам стоит опасаться собственной смелости.

— Уже поздно. Я ее не лечу.

Он взял чашку, отпил глоток:

— Знаете, доктор, вы нарушили три пункта правил дворца.

— Уже? — удивилась Наталья. — И какие именно?

— Первое — вы осмелились спорить. Второе — смотрите мне в глаза. Третье — разговариваете со мной как с равным.

— А вы жалуетесь или благодарите?

Он задумался, потом сказал:

— Пока не решил.

Позже, когда она уже собиралась уходить, он вдруг произнес:

— Доктор Наталья.

Она остановилась.

— Почему вы сюда приехали? Ради денег?

Она медленно обернулась:

— Ради шанса начать сначала.

— И думаете, здесь это возможно?

— Начинать можно где угодно, если внутри еще осталось хоть немного веры.

Он посмотрел на нее долго, пристально:

— Вы странная женщина. Зато живая. — Он чуть кивнул. — Спасибо за настой. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, господин.

Когда она ушла, он еще долго сидел в саду, глядя на отражение луны в воде. В груди что-то сжалось, как будто впервые за много лет туда вернулось тепло. Ночью Мутайма нашла его сидящим в темноте.

— Господин, вы снова не спите.

— Не могу. — Он замолчал, потом добавил: