Враги были уверены, что избавились от моего друга навсегда. Сюрприз, который ждал меня при вскрытии его последнего груза

Я позвонил Марату с телефона одного из связанных охранников, того, что помоложе. Номер не вызовет подозрений, этим телефоном они наверняка пользовались для связи с Маратом раньше. Гудки пошли: два, три, да.

Голос Марата был настороженный, с металлическим призвуком. — Марат Ринатович, это Караван, — сказал я, и мой голос звучал ровно, устало, покорно. Именно так, как должен звучать голос человека, который сдался.

«Я подумал. Вы правы. Мне некуда идти».

«Мать я забрал, убедился, что жива. Она у знакомых, в безопасности. Я не хочу проблем».

«Давайте закончим дело. Где передаю гроб?» Пауза на том конце провода.

Я слышал, как Марат дышит, как шуршит ткань. Он, наверное, прикрывал микрофон рукой, советуясь с кем-то. С Рыжовым.

Потом он ответил: «Старый асфальтовый завод на объездной. За поселком Дубки. Знаешь место?»

Я знал. Это был заброшенный завод на окраине промзоны, бетонный ангар, подъездная площадка. Два выезда, на трассу и на грунтовую дорогу через лес.

Мы с Лосем проезжали мимо него сто раз. «Знаю», — ответил я. «Полдень, приедешь, откроешь кузов, покажешь товар».

«Получишь деньги за работу и уедешь. Все». «Все», — повторил я, и он отключился.

Я посмотрел на парней, и впервые за эти безумные сутки на моем лице появилась улыбка. «Клюнул», — сказал я. Лось хрустнул пальцами: «Ну, значит, пора копать могилу».

Мы выдвинулись тремя машинами за час до полудня. Грузовик с гробом вел я, Лось занял позицию на лесной грунтовке с вездеходом. Череп подъехал к заводу первым на фургоне и расставил три диктофона по площадке, спрятав их под обломками бетона и ржавыми бочками.

Экшн-камеру он закрепил на крыше ангара, замаскировав куском рубероида. Угол обзора покрывал всю площадку. Если они хоть слово скажут про героин, про канал, про Рыжова, все будет записано.

Череп проверил монитор на своем телефоне, подключенном к камере. Звук и видео, разрешения которого хватит для любого суда. Дизель остался с матерью в соседнем городе, я не хотел рисковать всеми четырьмя.

Кто-то должен был позаботиться о маме, если мы не вернемся. Прощаясь, Женька сжал мне плечо своей огромной лапой и сказал: «Довези этот груз, Караван. Последний рейс».

Без пяти полдень я загнал тягач на площадку перед ангаром, заглушил двигатель и стал ждать. Площадка была пуста, ветер гонял по бетону обрывки полиэтилена и сухие листья. Ангар зиял черным провалом ворот, как разинутая пасть.

Где-то в лесу, за заводом, стоял тяжелый грузовик Лося, готовый перекрыть грунтовку по моему сигналу. Череп лежал на крыше ангара с камерой и биноклем, невидимый снизу. Я сидел в кабине, положив на колени трофейный пистолет, и считал удары сердца.

Ровно в 12.03 на площадку въехал черный тяжелый джип, тот самый, на котором Марат уезжал от меня ночью. За ним с интервалом в 30 секунд следовал второй автомобиль — темно-синий немецкий внедорожник со столичными номерами. Из черной машины вышли трое.

Марат в своей кожаной куртке, за ним двое быков в черных куртках, оба с характерными бугорками под мышками. Из синей машины вышли еще двое. Невысокий мужчина лет пятидесяти, в дорогом сером пальто, с аккуратной стрижкой и лицом бухгалтера.

Это был Серый, столичный оптовик. За ним шел водитель-телохранитель, бритый наголо, с шеей толщиной в мое бедро. Но главным был четвертый человек, вышедший из первой машины последним.

Подполковник Рыжов Анатолий Сергеевич, начальник тыла, в форме, при погонах, с папкой документов под мышкой. Он приехал лично. Он приехал, чтобы проконтролировать сделку на 80 миллионов.

И это было лучшим подарком, какой он мог мне сделать. Я вышел из кабины, стараясь выглядеть сломленным. У меня были руки в карманах.

Покорный прапорщик, который понял свое место. Рыжов посмотрел на меня и усмехнулся: «Ну что, Караван, поумнел?» Я не ответил.

Молча обошел грузовик, откинул борт кузова и отдернул брезент. Гроб лежал на месте, пломба цела, флаг аккуратно сложен. Серый подошел первым.

Он двигался спокойно, по-деловому, как человек, который проверял подобный товар десятки раз. Он взял мультитул и начал вскрывать пломбу. Марат стоял рядом, нервно покручивая перстень на пальце…