Все были уверены, что этот союз обречён, но брачная ночь неожиданно изменила всё

— Вы всегда так живёте? — тихо спросила я. — Так, словно каждый предмет может вас убить? Словно каждое приветствие таит в себе угрозу?

Он посмотрел на меня, возможно, удивлённый этим вопросом. На миг мне показалось, что он не ответит. Но он ответил.

— Не всегда, — сказал он. — Лишь с тех пор, как я понял, что в некоторых семьях кровь не объединяет, а требует своего.

Эта фраза поразила меня с удивительной силой, потому что я тоже кое-что об этом знала, хотя и в меньших масштабах.

Я знала, каково это — быть отданной ради спасения фамилии. Я знала, каково это — обнаружить, что семья может смотреть на тебя, но не видеть по-настоящему. Я медленно подошла к одному из стульев и села.

Платье было тяжёлым, как мокрые доспехи.

— Ваш кузен, — сказала я. — Расскажите мне о нём.

Родриго остался стоять, опираясь одной рукой о край камина.

— Фернандо де Альборес, сын моей тёти Элеоноры. Амбициозен, очарователен, когда ему это выгодно, и терпелив, как лихорадка. Он годами копит чужие одолжения, долги и обиды. Много улыбается и никогда не забывает унижений.

— Думаете, это он отдал приказ?

— Думаю, он никогда не стал бы марать руки столь очевидным образом в такую ночь. Но я уверен, что он хочет проверить, сколько власти сохраняет над этим домом и надо мной.

Я помолчала.

— А мой отец, — спросила я затем, заставляя себя выдержать его взгляд, — какова его роль во всём этом?

Лицо герцога едва заметно посуровело.

— Пока не знаю.

Этот ответ ранил меня сильнее, чем я ожидала. Не потому, что он был несправедлив, а потому, что это было возможно. Слишком возможно.

— Мой отец слаб, — с горечью сказала я. — Он горд, тщеславен, способен продать последний семейный портрет, лишь бы сохранить надменный вид перед соседями. Но убийца…

Я не закончила фразу, так как сама не была уверена, что хочу его защищать. Родриго медленно подошёл.

— Я не стану заставлять вас подозревать его сегодня ночью.

— В этом нет нужды. Я уже сама это делаю.

Последовавшее за этим молчание не было неловким. Оно было грустным. За нашими спинами потрескивал огонь, и на мгновение я перестала видеть в герцоге суровую фигуру навязанного союза.

Я увидела мужчину, который слишком рано научился не доверять, возможно, так же, как я слишком рано научилась подчиняться.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала я наконец.

— Сомневаюсь, что смогу.

— Попытайтесь.

— А вы?

— Я тоже не буду спать.

Его ответ вызвал у меня короткую, усталую, почти абсурдную улыбку. Несмотря на обстоятельства, он заметил её.

— Что случилось?

— Ничего, — ответила я. — Просто думаю, что это весьма необычная брачная ночь.

Впервые я увидела на его лице нечто похожее на юмор. Не полноценную улыбку, а крошечную трещину в суровости. Это не было тем, чего ожидал двор, и не тем, чего боялась я. Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык. Мы молча посмотрели друг на друга.

Воздух изменился. Не скандально, даже не очевидно, но он изменился. Как будто между нами протянулась хрупкая, едва заметная нить, сотканная пока не из желания, а из узнавания.

Он первым отвёл взгляд.

— Есть ещё кое-что, что вы должны знать, — сказал он.

Он подошёл к письменному столу и взял сложенный лист со сломанной печатью.

— Я нашёл это сегодня утром среди своей личной корреспонденции. Подписи нет.

Он протянул мне письмо.

Я открыла его непослушными пальцами. Там была всего одна строчка, написанная чёрными чернилами: «До третьего рассвета жена из рода Монтемар будет плакать в траурных одеждах»…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇