Встреча с дочерью лесника с самого начала сложилась совсем иначе, чем рассчитывали её участники

— А Серебряный? — Марина не двинулась сразу. — Вдруг они уже поехали в лес?

Павел ответил, что волки умеют укрываться, а их бывший воспитанник сообразительнее многих людей. Пусть не боится, с ним всё будет хорошо. Он старался успокоить дочь, хотя внутри этой уверенности не было. Лесник знал, каким становится Чёрный, загнанный в угол. Теперь под угрозой оказались не только его дела, но и свобода. От такого противника можно было ожидать чего угодно.

Они быстро собрались. Во дворе ждал старый внедорожник; Павел запустил мотор, машина натужно фыркнула и тронулась. В тот же миг из чащи донёсся долгий волчий вой. Он был таким пронзительным и тоскливым, словно в зверином голосе кричал человек, не находящий другого способа передать своё горе.

— Серебряный, — прошептала Марина. — Прощается?

— Предупреждает. Это опасность.

Павел ещё не закончил объяснять, когда на дороге к дому показались фары. Несколько машин приближались быстро, без колебаний, с ясной целью. Лесник узнал людей Чёрного, а среди автомобилей — внедорожник службы охотничьего контроля. Значит, дело не ограничивалось привычной бандой.

Марина невольно прижалась к отцу, как когда-то во время грозы.

— Что делать будем?

— Уходить.

— В лес? Но разве…

— Здесь хуже. Обыск устроят, провокацию. Случайно что-нибудь загорится. С Виктором ничему удивляться нельзя. В лесу у нас больше возможностей.

Он заглушил двигатель, вышел и открыл багажник. Там лежал рюкзак с аварийным запасом — лесник всегда держал его готовым для внезапных выездов и природных бедствий. Теперь пригодился именно этот привычный запас, до которого можно было добраться без долгих сборов.

Марина не отводила глаз от дороги. Машины были уже близко.

— Успеем, — уверенно сказал Павел. — Через заднюю калитку, тихо.

Они проскользнули по огороду, перебрались через невысокий забор. Первая машина остановилась возле дома, когда отец с дочерью достигли опушки.

— Теперь беги. Назад не смотри.

Павел повёл её в чащу по едва различимым дорожкам, обходя открытые места. Они старались не шуметь, насколько позволяла спешка. Сзади уже кричали: пустой дом обнаружили, окрестности начали прочёсывать. Голос Чёрного прорезал расстояние отчётливее остальных:

— Собак берите! Далеко не ушли.

Кто-то отозвался, что здесь свежий волчий след. Виктор приказал брать и волка. Всех волков в округе — под уничтожение. По мере того как Павел уводил дочь глубже, слова становились тише, наконец перестали различаться. Лишь на безопасном расстоянии лесник позволил себе остановиться и перевести дыхание.

— Куда мы идём? — спросила Марина.

— К Вере Никитичне. К старой шаманке. Так далеко от дорог живёт, что Чёрный до неё не доберётся.

— А вдруг доберётся?

— Сам пожалеет, — усмехнулся Павел.

Дочь спросила, что будет дальше: бесконечно скрываться невозможно. Он коснулся кармана с телефоном. Свяжется с Андреем, тот привлечёт всех, кого сумеет: экологов, журналистов, прокуратуру. Не всё вокруг принадлежит Виктору. Честные люди ещё есть, и молча оставаться один на один с бандой они не обязаны.

Впереди были несколько часов трудного пути. Павел вёл дочь в самую глухую часть заповедника, где расстояние от дорог измерялось не только пройденным, но и каждым препятствием. Овраги сменялись буреломом, за ними поднимались холмы, густо поросшие кустарником. Приходилось всё глубже уходить под деревья, оставляя обычные подходы позади.

Несколько раз они переходили ручьи вброд. Это было нужно, чтобы собакам труднее давался след. Вода отделяла очередной участок пути от предыдущего, а потом снова начинались деревья, заросли, неровная земля. Отец знал, куда ведёт Марину. Она следовала за ним через места, где уже нельзя было рассчитывать на привычную дорогу.

Здесь уже не было ни просек, ни туристских троп, ни охотничьих вышек. Древние деревья стояли так, словно лес никогда не уступал людям ни пяди. Звери жили спокойнее, и сама чаща казалась иной: не продолжением деревенских дорог, а отдельным миром, в который нужно долго идти, прежде чем он откроется.

К вечеру появилась небольшая поляна. Посреди неё — избушка с потемневшей дранкой на крыше, рядом костёр. У огня сидела старуха в непривычной узорчатой одежде. Павел окликнул её, спросил, можно ли подойти. Она медленно повернула голову. Глубокие морщины пересекали тёмное лицо, похожее на резное дерево.

— С утра вас дожидаюсь, — ответила Вера Никитична суховатым скрипучим голосом. — Сон видела. Лесник идёт, с ним дочка, за ними серый дух.

Павел помог Марине перебраться через поваленный ствол, загородивший подход к дому.

— Какой дух?

— Тот, кому вы имя Серебряный дали. Хранитель. Серый лесной дух.

Она улыбнулась, показав редкие крепкие зубы, и поднялась. Маленькая, сухая, удивительно прямая. Ей было далеко за восемьдесят, а двигалась Вера Никитична с лёгкостью человека вдвое моложе. Пригласила гостей в дом: ужин готов, духи предупредили, что нужно накормить пришедших.

Марина и Павел посмотрели друг на друга. Предупредить хозяйку они не могли: никакой возможности не было. Просто выбрали её дом как укрытие и добирались сюда через лес. Старуха же говорила так, будто весь день знала, кого встретит у костра. Откуда? Ответа не находилось, и этот вопрос сопровождал их через порог. Внутри тесная с виду избушка оказалась неожиданно просторной и уютной.

Вдоль стен тянулись лавки с домоткаными половиками. В углу стояла начищенная старая печь, под потолком висели связки сушёных трав. От них шёл пряный запах, заполнявший комнату. Хозяйка указала на глиняный рукомойник и бочку с чистой ключевой водой: умывайтесь, приводите себя в порядок, потом за стол.

Она расставила миски, деревянные ложки, принесла чугунок с горячим варевом. Приглашение поесть прозвучало не просто заботой о голодных путниках: силы им ещё понадобятся, впереди испытания.

— Вы знаете, что у нас произошло? — осторожно спросил Павел.

— Знаю. И про того, кто лес губит, и про вашего волка. Чёрный теперь войну затеял против людей и зверей сразу.

Старуха помолчала, потом посмотрела прямо на Марину. Больше всего он зол на Серебряного: покалечил руку, унизил перед своими. Такого Виктор не прощает. Девушка встревоженно спросила, как же защитить волка и стаю. Под видом борьбы с опасными хищниками браконьеры теперь могут уничтожать животных без помех.

Вера Никитична покачала головой. По её словам, не одно оружие решает, кому оставаться в живых. Есть силы древнее человеческих законов, есть лесные духи. И связь между Мариной и Серебряным, которую никому не разорвать. Отец слушал, но нетерпение брало верх над уважением к хозяйке.

— Что нам делать сейчас? — спросил он резко. — Не о загадках речь. Нужен план, за который можно взяться…