Встреча с дочерью лесника с самого начала сложилась совсем иначе, чем рассчитывали её участники

На резкость Вера Никитична не обиделась. Указала на телефон, лежавший возле Павла на столе.

— Позвони приятелю, участковому. Скажи, что есть настоящие доказательства. Такие, за которые Чёрный надолго сядет.

— Да где же они? — удивился лесник. — У меня такого нет.

— Твоя фотоловушка уцелела. Та, которую ты прошлой осенью в распадке ставил. На ней Виктор с дружками снят, когда лося убивает. Сам выстрел запечатлён. Охота там запрещена, а на записи видно, кто стрелял. Вот это и нужно показать.

Павел смотрел на хозяйку, не зная, что ответить. Необычно было не только обещание важной записи. Он никому не рассказывал, что камера исчезла. Решил тогда: браконьеры обнаружили и уничтожили. Почему старуха говорит о ней так уверенно, будто сама знает, где та находится?

— Не уничтожили, — сказала Вера Никитична. — Волк нашёл, к твоему дому принёс. Ночью приходил, ты не заметил. Карта цела, запись на месте. А у Виктора уже срок условный есть. Эта запись ему дорого обойдётся.

Марина переводила взгляд с неё на отца.

— Папа, разве так могло быть? Серебряный камеру принёс?

— Не знаю. Но проверить надо. Если там действительно снято то, о чём вы говорите, всё может измениться.

Он взял телефон. На экране держалось одно деление сигнала; в такой глуши и это давало надежду. Павел набрал Андрея и говорил громко, словно расстояние можно было перекрыть силой голоса.

— Слышишь меня? У моего дома должна быть фотоловушка, пропавшая прошлой осенью. Поищи её и проверь запись: возможно, на ней Чёрный во время незаконной охоты. Да, серьёзно. Сам я сейчас не вернусь, меня ищут. Постарайся забрать незаметно, раньше времени никому не показывай.

Помехи несколько раз рвали разговор, однако главное лесник передать успел. Когда связь закончилась, он снова обратился к старухе. Что дальше? Она ответила спокойно: ждать и готовиться. Опасность не исчерпывается одним Виктором, его люди рыщут по лесу. Серый дух водит их ложными следами, заставляет кружить. Устанут, разозлятся, станут ещё опаснее.

Затем Вера Никитична повернулась к Марине:

— Тебе труднее всех придётся. С Серебряным встретишься, одна. Его судьбу решать будешь.

Девушка не поняла. Какую судьбу? Почему ей? Но хозяйка не стала объяснять заранее. Когда настанет время, всё станет ясно. Пока нужно отдохнуть: спокойной ночи она им не обещала.

Марина проснулась от воя. Он тянулся над лесом, тревожный и тоскливый, будто проникал не через слух, а прямо внутрь. Она села на лавке, служившей постелью. В избе темно, через маленькое окно падает тусклый лунный свет. Отец на соседней лавке спит, негромко похрапывая. Старухи нигде не видно.

Вой повторился, теперь ближе. Марина узнала голос Серебряного и почувствовала, что он зовёт её. Стараясь не разбудить отца, она надела куртку, обулась и вышла. Ночная прохлада встретила у двери. Полная луна освещала поляну, превращая знакомые кусты и стволы в причудливые сказочные очертания.

У ельника кто-то стоял. Марина сначала решила, что это хозяйка, но фигура была слишком высокой, прямой. Старуха так выглядеть не могла. Девушка негромко спросила, кто там. Вместо ответа незнакомец поманил рукой. В темноте будто блеснули янтарные глаза.

— Серебряный? Ты?

Вой повторился, долгий, зовущий. Марина вслушалась и поняла: звук идёт из глубины леса, фигура перед ней его не издаёт. Значит, Серебряный где-то дальше. Это не сделало ночную встречу понятнее. Девушка колебалась между тем, что следовало сделать, и тем, к чему её влекло.

Разум велел вернуться в избу и разбудить Павла. Он рядом, за дверью; выходить одной к неизвестному существу незачем. Но другое знание, не подкреплённое объяснениями, говорило противоположное. Зов обращён именно к ней. Бояться нечего. Марина чувствовала это всё яснее, хотя сама не сумела бы сказать, откуда взялась уверенность. Собравшись с духом, она пошла к опушке.

Подойдя ближе, девушка ещё больше укрепилась в мысли, что перед ней не человек. Слишком высокая неподвижная фигура, глаза, светящиеся по-звериному. Она остановилась в нескольких шагах.

— Кто ты такой?

Ответ прозвучал низко, с рокотом, будто голос шёл одновременно отовсюду:

— Я лес защищаю. Ты защищаешь волка.

Марина вспомнила слова хозяйки.

— Ты тот самый серый дух?

— Я был всегда. И буду, пока лес стоит, пока в нём ходят волки, пока человек помнит старые законы.

Ответ ничего не объяснил до конца. Фигура отступила в сторону, указывая в чащу: там её ждут, и спасти ожидающего может только она. Девушка всматривалась между стволами. У земли лежали клочья тумана, дороги не было видно.

— Серебряный ждёт? Но как мне до него дойти?

— Сердце выведет. На зов иди.

Волк отозвался новым долгим воем. Марина набрала воздуха и шагнула под деревья. Странная фигура растворилась во мраке; больше она её не видела. Вокруг шептались листья, под ногами серебрился туман. Девушка шла, не разбирая привычной дороги, ориентируясь на зов, который будто продолжал звучать даже в паузах.

Ей чудилось присутствие незримого проводника. Она не выбирала знакомую тропу, не старалась определить положение по привычным приметам, а всё-таки двигалась вперёд. Бурелом оставался в стороне, овраги удавалось обойти, среди деревьев находился самый лёгкий проход. Будто лес не препятствовал ей, а направлял.

Туман лежал низко, струился под ногами, отливая серебром там, куда падал лунный свет. Звук зова и это свечение создавали ощущение нереальности. Марина шла в настоящем лесу, но чувствовала себя внутри сказки, где дорогу узнают прежде, чем могут её увидеть. Отделить собственное чутьё от предполагаемой помощи она не могла и только продолжала идти.

Наконец деревья расступились. На маленькой поляне, окружённой вековыми дубами, лежал замшелый валун. На нём сидел огромный серебристый волк и смотрел прямо на девушку.

— Серебряный… Это действительно ты?

Он тихо заскулил и спрыгнул. Вблизи он казался особенно крупным. Марина осторожно коснулась жёсткой шерсти. Зверь не отстранился; напротив, подался под ладонь, принимая ласку и как будто ища её. После всего странного в этой ночи именно это движение было понятным, знакомым.

— Зачем звал? Тебе опасность грозит?

Волк поднял голову, встретил её взгляд. И вдруг Марина поняла с необыкновенной ясностью: он позвал не затем, чтобы просить защиты, а чтобы предложить свою. Будто услышала это человеческими словами, хотя Серебряный не говорил.

— Нас с папой хочешь уберечь? Но их много, они вооружены. Как ты сможешь?

Негромкое рычание показалось ей согласием. Волк повернулся к лесу, прошёл несколько шагов и оглянулся. Девушка немного помедлила, потом последовала за ним. Они двигались легко, почти беззвучно. Марина сама удивлялась, как свободно обходит в темноте препятствия, словно видит теперь иначе, чем прежде.

Между деревьями несколько раз мелькали серые тени. Ей чудилось, что рядом бегут другие волки, но стоило попытаться разглядеть — силуэты пропадали. У небольшой скалы Серебряный остановился. В ней темнел вход в пещеру. Волк посмотрел на спутницу, будто спрашивал, хватит ли ей решимости сделать следующий шаг…