Встреча с дочерью лесника с самого начала сложилась совсем иначе, чем рассчитывали её участники

— Внутрь? — спросила Марина, вглядываясь в провал между камнями. — Зачем туда?

Серебряный ответил тихим поскуливанием. В этом звуке было столько просьбы, что сомневаться дальше она не смогла. Согласилась и шагнула за ним в пещеру. Темнота оказалась не полной: от стен шло странное зеленоватое свечение, достаточное, чтобы различать путь. Прохладный влажный воздух пах мхом и чем-то незнакомым, древним. Девушка всё ещё не понимала, куда её ведут, но уже решилась следовать.

Узкий проход тянулся в глубину, постепенно становясь шире. Наконец они вошли в просторный зал. Здесь Марина остановилась, поражённая увиденным. На каменном возвышении лежала волчица с такой же серебристо-серой шерстью, как у её спутника, только на груди белела отметина. К боку матери прижимались три маленьких волчонка. Они казались почти игрушечными, так малы были рядом со взрослыми зверями.

Девушка сразу заметила кровь. Волчица дышала тяжело, неровно, с трудом приподняла голову навстречу вошедшим. Серебряный заскулил, приблизился и мягко прикоснулся носом к её морде. Затем посмотрел на Марину. Теперь просьба читалась яснее любых слов.

— Семья твоя? — прошептала она. — Ты к ним меня привёл? Хочешь, чтобы я ей помогла?

Подойдя, девушка отчётливо увидела пулевое отверстие. На серебристой шерсти запеклась кровь. Волчица была жива, но без помощи долго не продержится; её тяжёлое дыхание не позволяло отмахнуться от этой мысли. А возле раненой матери лежали детёныши, которым ещё слишком рано было обходиться без неё.

Марина понимала, что перед ней не одна жизнь. Если мать погибнет, малыши тоже обречены. Они не смогут ни кормиться самостоятельно, ни вырасти без заботы. В пещере повторялось то, с чего когда-то началось знакомство с Серебряным, только сейчас оставалась возможность помочь самой волчице. Девушка стояла перед этой возможностью и перед собственным страхом, что у неё не хватит умения.

— Но я не ветеринар… Не знаю, справлюсь ли, — сказала она беспомощно.

И тут вспомнила отцовскую аптечку. Павел носил её не только ради себя: в лесу случалось находить раненых животных. Рядом с ним Марина научилась останавливать кровь, накладывать швы, извлекать пули. Сейчас требовалось воспользоваться именно этим умением. Оно не делало её врачом, но позволять страху отнять возможность помочь тоже было нельзя.

— Нужны инструменты. Бинты, спирт, аптечка, — проговорила она уже решительнее.

В новом поскуливании Серебряного слышалось нетерпение. Он подошёл к стене и показал лапой в угол. Там лежала старая кожаная сумка — с такими в середине прошлого века ходили деревенские фельдшеры. Марина открыла её. Внутри оказались медицинские инструменты, бинты, пузырьки с настойками трав.

— Как это сюда попало?

Ответить было некому. Девушка не стала задерживаться над загадкой и вернулась к волчице. Та наблюдала настороженно, однако не пыталась укусить даже тогда, когда человеческие руки осторожно ощупывали повреждённый бок. Марина наклонилась, внимательно осмотрела рану.

— Навылет прошла, — пробормотала она. — Это хорошо. Только бы заражения не было.

От открытого пузырька пахнуло спиртом и травами. Девушка решила, что настойка подойдёт для обработки. Дальше потянулся час напряжённой работы. Марина промыла повреждение, пинцетом убрала найденные мелкие осколки, наложила швы и забинтовала бок. Ни тревогу, ни усталость нельзя было поставить впереди того, что требовали сейчас её руки. Всё внимание сосредоточилось на ослабленном животном перед ней.

Серебряный оставался возле подруги. Его тихое поскуливание сопровождало работу, словно он старался подбодрить её, помочь перенести прикосновения. Волчица позволяла девушке делать необходимое. Наконец Марина откинулась, вытерла лоб и сказала, что выполнила всё, что могла. Теперь остаётся ждать. Если рана не воспалится, волчица сможет выжить.

Та слабо пошевелилась и лизнула её руку. Волчата придвинулись теснее, ища молоко и материнское тепло. Марина снова забеспокоилась: их надо кормить, а мать слишком слаба. Малыши не понимали происходящего, продолжали прижиматься к ней, и эта беспомощность была не менее страшной, чем сама рана.

Серебряный подошёл, бережно захватил зубами рукав и потянул к выходу. Девушка поняла, что нужно идти за ним.

— Тебе теперь добывать еду для семьи. А мне к отцу возвращаться, он беспокоится.

Снаружи уже светало. На востоке розовело небо, ночь отступила, хотя Марине казалось, что за несколько её часов прошла целая вечность. Волк повёл обратно коротким путём. Они двигались быстро; иногда Серебряный останавливался, втягивал воздух и менял направление. Девушка предполагала, что так он обходит места, где можно встретить людей.

Возле избушки он вдруг напрягся. Шерсть поднялась, из груди пошло низкое рычание. Марина спросила, что случилось, и поймала его выразительный взгляд. Там опасность — в этом она уже не сомневалась. Осторожно выглянула из-за куста: на поляне стоял чёрный джип, возле него несколько вооружённых мужчин.

— Нашли… — прошептала она. — А папа где? Где Вера Никитична?

Дверь распахнулась. Павел вышел растрёпанный, босой, но с ружьём. До укрытия донёсся голос Чёрного: он в последний раз спрашивал, куда девалась дочь лесника и где проклятый волк. Ответ Павла прозвучал упрямо:

— Не знаю. Знал бы — тебе не сказал. Уходи с моей земли, Виктор. Здесь тебя не ждут.

— Твоей? — усмехнулся тот. — Скоро тут охотничий комплекс будет. От заповедника название оставим, для начальственных отчётов.

Он приказал обыскать избу и лес вокруг. Девчонка где-то близко, уверял он, чувствует. Марина похолодела. Если её обнаружат, отец станет защищать, и неизвестно, чем закончится столкновение. А Серебряного, увидев, просто застрелят. Оба были рядом, оба под угрозой, и сама она не знала, что предпринять.

— Что же делать? — едва слышно вырвалось у неё.

Ответил тот самый голос, который она слышала ночью: низкий, рокочущий, словно исходящий из леса.

— Братьев своего друга призови. Сейчас только они помогут.

Марина оглянулась. Рядом никого, кроме волка. Она переспросила о братьях, хотя уже начинала понимать. Вспомнились серые тени на ночном пути, слова старухи о хранителе, о законах старше человеческих. Девушка опустилась на колени и обхватила Серебряного за шею.

— Помощь нужна. Твоя стая здесь? Рядом? Позови их, пожалуйста.

Под руками напряглись сильные мышцы. Серебряный тихо заскулил, затем запрокинул голову. Его вой разнёсся по лесу мощным призывом. На поляне все замерли. Один из браконьеров выкрикнул, что зверь совсем близко. Чёрный схватился за ружьё.

— Это он! Серый дьявол! Теперь я с ним…

Из-за стволов, из кустарника со всех сторон стали выходить волки. Десятки горящих глаз, оскаленные пасти. Кольцо вокруг поляны замыкалось, отрезая людям путь. Виктор поднял ружьё на ближайшего зверя, но помощник схватил его за руку.

— Не стреляй! Их слишком много. Перезарядить не успеем.

Стая медленно теснила людей. Волки двигались согласованно, и именно эта слаженность пугала больше отдельных оскалов. Ни один не нарушал общего движения, будто всё кольцо было одним существом, которое молча сокращало расстояние до вооружённых мужчин…