Встреча с тихим таксистом закончилась для бандитов совсем не так, как они рассчитывали
Не была авария, требующая остановки. Это была классическая схема дорожного разбоя, которая процветала на этих трассах ещё с девяностых годов и, несмотря на все усилия полиции, никуда не делась.
Он мог бы попытаться уйти, вдавить педаль газа в пол и надеяться, что его старенькое такси сможет оторваться от мощного внедорожника. Но это было бессмысленно и опасно. На мокрой дороге в такую погоду любой резкий манёвр мог закончиться в кювете или, что ещё хуже, на встречной полосе под колёсами грузовика.
Николай Степанович медленно начал сбавлять скорость, съезжая на обочину. Его движения были плавными, расчётливыми. Внутри него что-то щёлкнуло, словно кто-то повернул ключ зажигания в механизме, который стоял на консервации много лет.
Сердце не забилось чаще. Напротив, оно замедлилось, мощнее перекачивая кровь по жилам. Дыхание стало глубоким и ровным. Это была реакция, которую невозможно было выработать годами обычной жизни.
Это была реакция, вбитая в подкорку десятилетиями службы в таких местах, о которых не пишут в газетах и не снимают фильмы. Это была реакция профессионала, для которого опасность была не поводом для паники, а сигналом к действию.
Внедорожник остановился позади такси, ослепляя Николая Степановича светом фар через зеркало заднего вида. Двигатель продолжал работать, рыча в ночи, как хищник, готовый к прыжку.
Из машины выскочили три фигуры. Быстро, уверенно, явно отработанными движениями. Николай Степанович опустил правую руку под сиденье, где его пальцы привычно нащупали холодную рукоять монтировки. Старая привычка, ещё с тех времён, когда на трассах было куда опаснее, чем сейчас.
Он не стал её доставать, просто убедился, что она на месте. Удар по стеклу водительской двери заставил бы обычного человека вздрогнуть, но Николай Степанович лишь медленно повернул голову.
Сквозь залитое дождём стекло он увидел размытый силуэт мужчины в тёмной куртке с капюшоном. В руке что-то блеснуло — короткий металлический предмет, похожий на монтировку или небольшую биту.
— Открывай, дед! — рявкнул голос снаружи, едва слышный за шумом дождя и работающим двигателем. — Разговор есть.
Николай Степанович нажал кнопку, и стекло медленно поползло вниз. Холодный влажный воздух ворвался в салон, принеся с собой запах мокрого асфальта, бензина и дешёвого табака. Капли дождя тут же начали залетать внутрь, оседая на приборной панели и рукаве его старой куртки…
