Я думал, что тёща просто поживёт у нас пару дней, пока ночью не случилось нечто неожиданное
Потом принял вызов. На экране появилось её лицо. Уставшее, но красивое.
Волосы собраны в небрежный пучок, на плечах белая рубашка, сзади — светлый гостиничный номер и край панорамного окна. «Привет, любимый», — сказала она. «Ты какой-то помятый».
Роман попытался улыбнуться. «Доброе утро. У нас уже не совсем утро».
«А у меня вообще всё смешалось. Я сегодня встала как зомби».
«Много работы?» «Безумно. Эти люди хотят невозможного, желательно вчера и бесплатно». Он усмехнулся. «Значит, у нас одинаковые клиенты».
Олеся улыбнулась, но потом внимательно прищурилась. «Ты правда нормально? У тебя вид странный». Роман почувствовал, как внутри всё сжалось.
Плохо спал. «Из-за работы?» «Да, из-за работы». Ложь прозвучала легко, слишком легко.
И от этого ему стало ещё противнее. «Мама тебя уже кормит?» — спросила Олеся. «Да».
Завтрак был как в санатории для измученных программистов. Олеся засмеялась.
— Я знала, что она тебя спасёт. Ты без контроля превращаешься в человека, который считает кетчуп гарниром.
— Это был всего один раз.
— Рома.
— Ладно, два.
«Ладно, два». Она снова засмеялась. Этот смех ударил больнее любого упрёка, потому что она доверяла.
Именно это было невыносимо. Если бы она подозревала, если бы ревновала, если бы сказала «смотри там, не расслабляйся с моей мамой», может быть, ему было бы проще. Можно было бы возмутиться, отшутиться, поставить стену.
Но она даже представить не могла. Олеся доверяла ему. Доверяла матери, доверяла дому, в котором вчера что-то почти сломалось.
«Мам, ты там?» — вдруг громче сказала она в экран. «Покажись». Роман похолодел.
Он не заметил, как Валентина Павловна вошла в комнату. Она стояла у двери с чашкой чая в руках. «Я здесь», — сказала она спокойно.
Роман повернул телефон так, чтобы Олеся видела мать. «Привет, мамуль». Лицо Олеси сразу стало мягче.
«Доехала нормально?» «Нормально. Твой муж жив, накормлен и почти не сопротивляется».
«Отлично. Следи за ним».
«Он будет делать вид, что ему ничего не надо».
«Уже делает».
Они обе засмеялись. Роман сидел между ними, между женой на экране и её матерью в дверях, и чувствовал себя человеком, который стоит на тонком льду и слышит, как под ногами идёт первая трещина. «Мам, спасибо тебе, правда?» — сказала Олеся.
«Я так спокойнее себя чувствую». Валентина Павловна посмотрела на Романа, всего на секунду, потом снова на экран. «Не переживай, всё будет хорошо».
Эта фраза могла значить что угодно, и именно поэтому Роману захотелось выйти из комнаты. «Ром, ты чего молчишь?» — спросила Олеся. «Слушаю вас. Скучаешь?» Он посмотрел на её лицо. «Очень. Это была правда, самая чистая правда за всё утро».
Олеся улыбнулась уже иначе, тише, теплее. «Я тоже. Очень. Если всё пойдёт нормально, возможно, получится вырваться раньше. Но пока не обещаю».
«Я буду ждать».
«Знаю». Звонок длился ещё несколько минут. Они говорили о работе, о погоде за границей, о том, что дома опять обещали дожди, хотя с утра светило солнце.
Потом Олесю позвали. Она быстро поцеловала пальцы и махнула в экран. «Люблю тебя. И маму слушайся».
«Люблю». Звонок завершился, экран погас… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
