Я думала, что обвела 70-летнего мужа вокруг пальца. Сюрприз, который ждал меня
Ткаченко перестал писать. Он поднял взгляд на Алину. На долю секунды уголок его губ дрогнул в подобии одобрительной усмешки. Хищник приветствовал хищника. Алина отвернулась. Она закончила давать показания, спустилась с трибуны и пошла к выходу. Двери за ее спиной закрылись с глухим, тяжелым стуком, отрезая ее от механизма правосудия.
На улице она глубоко вдохнула ледяной мартовский воздух. Мокрый ветер ударил в лицо. Под тяжелыми ботинками хлюпала вода.
Офис аудиторской компании находился на третьем этаже безликого бизнес-центра. В помещении пахло жженым кофе из сломанной кофемашины и нагретым пластиком принтеров. Монотонно гудели серверы за тонкой гипсокартонной перегородкой.
Алина сидела за своим столом. На мониторе бесконечной простыней тянулась таблица в Excel. Сверка квартальных балансов сети продуктовых магазинов. Налоговые вычеты, амортизация холодильного оборудования, зарплатные ведомости. Рядом за столом тяжело вздыхала коллега — женщина лет пятидесяти в вязаной кофте.
— Они опять не провели накладные по складу, — пожаловалась коллега, яростно щелкая мышкой. — Штраф влепят. Тысяч десять. Как они не понимают, что это катастрофа?
Алина молча смотрела на экран. Цифры были просто цифрами. Они больше не пахли валидолом. Они не стоили человеческих жизней, не прятались за бронированными дверями и не требовали уничтожения чужих судеб. Катастрофа — это не штраф в десять тысяч. Катастрофа — это звук отключенного инфузомата в пустой комнате с пробковыми стенами.
Она методично ввела корректирующую проводку. Клавиша Enter тихо щелкнула. Таблица пересчиталась. Баланс сошелся.
В субботу утром Алина поехала за город. Электричка была полупустой. Вагон пах мокрой резиной и перегаром. За заляпанным грязью окном мелькали голые, черные стволы деревьев.
Кладбище на окраине области встретило ее тишиной и чавкающей под ногами глиной. Алина шла по узкой аллее между покосившимися металлическими оградками. Она долго искала нужный сектор.
Могила Виктора Соколова находилась в самом конце, у ржавого забора, отделяющего территорию от леса. Никакого гранита. Никаких статуй или мраморных склепов. Обычный холм влажной, тяжелой земли. Сверху торчал стандартный деревянный крест с металлической табличкой. Только фамилия, инициалы и две даты.
Прямые родственники, та самая дочь из Испании, не приехали на похороны. Тело забрала государственная служба после завершения всех экспертиз. Миллиардер, построивший империю, был похоронен за счет муниципалитета…
