Я хотела удивить мужа новостью о новом доме, но вскоре поняла, что молчание было правильным решением

В конце комментария Алина написала, что не оправдывает себя и понимает собственную вину, но Катерина ничего не крала. Наоборот, Тарас пытался забрать у неё то, что ему не принадлежало. Если его мать продолжит распространять ложь, Алина пообещала выложить всю переписку.

Катерина молча вернула телефон.

— Ты как? — осторожно спросила Лариса.

— Не знаю.

Она действительно не знала. Благодарности не было. Слишком много боли связывалось с именем Алины. Но и прежней злости Катерина не почувствовала. Перед ней больше не стоял образ счастливой разлучницы. Была молодая женщина, которая тоже поверила Тарасу, только по-своему и со своей долей ответственности. Главным в этой истории оставался он — человек, который привык использовать людей как удобные ступени.

Вечером на телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

«Это Алина. Я не прошу прощения, потому что понимаю: права не имею. Просто хочу сказать, что передала вашей юристке всю переписку. Если он попробует тронуть вас снова, я дам показания».

Катерина долго смотрела на экран. Потом набрала:

«Берегите ребёнка. Остальное пусть решает суд».

Она отправила сообщение и сразу заблокировала номер. Этого было достаточно.

В день второго заседания шёл мелкий дождь. Катерина приехала раньше и сидела в коридоре рядом с Софией Григорьевной. Руки лежали на коленях спокойно. Она заметила это с почти удивлённым вниманием: они больше не дрожали.

Тарас пришёл с матерью. Надежда Петровна выглядела так, будто собиралась не в суд, а на важный приём: строгий костюм, безупречная причёска, лицо женщины, уверенной в собственной правоте.

Проходя мимо, она наклонилась к Катерине.

— Довольна? Сына без жилья оставила, семью разрушила.

Катерина подняла глаза.

— Ваш сын сделал это сам.

— Не смей так со мной разговаривать.

София Григорьевна встала между ними.

— Любые претензии — в зале. Ещё одно оскорбление моей доверительницы, и я попрошу зафиксировать это.

Надежда Петровна поджала губы и отошла. Тарас стоял рядом, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Дорогой костюм сидел на нём плохо, будто принадлежал человеку, которым он больше не был. Он избегал смотреть на Катерину. Зато его мать смотрела не отрываясь — с ненавистью, в которой было слишком много бессилия…