Я хотела удивить мужа новостью о новом доме, но вскоре поняла, что молчание было правильным решением

Через неделю случилось то, чего Катерина опасалась сильнее всего. Она задержалась на работе из-за отчётного периода и вернулась домой поздно. Фары машины выхватили из темноты мокрый асфальт, забор, ворота. У обочины виднелись свежие следы шин.

Сначала она решила, что это оставили рабочие, но у крыльца заметила грязь. Почтовый ящик был перекошен, его ручка висела на одном креплении. Внутри лежал скомканный лист.

Катерина развернула бумагу.

«Верни то, что украла у семьи».

Раньше от таких слов её, наверное, затрясло бы. Теперь внутри поднялась злость — чистая, холодная, почти спокойная. Она не зашла в дом. Сразу позвонила в охранную службу.

Экипаж приехал быстро. Потом приехал полицейский. Катерина показала повреждённый ящик, записку, следы у ворот и запись с камер. На видео был человек в капюшоне. Лица почти не видно, зато машина у ворот попала в кадр чётко. Номер совпадал с автомобилем Тараса.

— Бывший муж? — спросил полицейский, заполняя бумаги.

— Да.

— Понятно. Заявление пишите обязательно. Если появится снова — сразу вызывайте.

Катерина подписала всё ровной рукой. Ей было странно видеть себя со стороны: женщина в пальто, поздний вечер, разбитый почтовый ящик, полиция у крыльца. Ещё год назад она бы извинилась за беспокойство, попыталась бы объяснить, что «он не такой». Теперь больше не хотела никого оправдывать.

На следующий день София Григорьевна изучила материалы и впервые за долгое время выглядела почти довольной.

— Он сам сделал то, чего нам не хватало.

— Повреждение ящика — это помощь? — устало спросила Катерина.

— Это фиксация давления. До этого он мог изображать пострадавшего мужа. Теперь есть угрозы, машина у вашего дома, повреждённое имущество, заявление в полицию. Для суда это имеет значение.

— Если скажет, что не он?

— Пусть говорит. Мотив очевиден, машина его, сообщения его. А записку при необходимости можно исследовать отдельно.

Катерина выдохнула. Ей не хотелось войны, но она уже понимала: если отступить сейчас, Тарас решит, что границы можно проламывать дальше. Иногда спокойствие приходится защищать так же упрямо, как дом.

Второе заседание назначили на конец месяца. Тем временем публикации в сообществе набирали комментарии. Сначала Катерина читала их с дрожью в руках. Потом перестала. Чужие люди легко судили по обрывкам, особенно когда им подсовывали готовую роль злодейки.

Однажды утром Лариса остановила её в коридоре бухгалтерии.

— Катя, ты видела?

— Если про эти посты, то нет. Я больше не читаю.

— Там Алина написала комментарий.

Катерина замерла.

— Алина?

Лариса протянула телефон. Комментарий был длинным, и с каждой строкой воздух вокруг словно становился плотнее. Алина писала, что Тарас скрывал от жены их отношения, оформил кредит без её ведома, купил квартиру на её имя, а затем убеждал молчать, пока он будет требовать деньги у Катерины. Она признавалась, что сама была обманута: Тарас говорил ей, будто с женой давно не живёт, будто развод — формальность, будто Катерина удерживает его деньгами. А когда правда вышла наружу, он начал требовать вернуть квартиру и устроил скандал…