Я несколько раз объяснила, кому принадлежит автомобиль, однако свекровь услышала меня только после одного поступка

Как только внизу с лязгом захлопнулась подъездная дверь, отец Марины засмеялся. Это был густой, раскатистый смех, от которого тряслись плечи. Он положил телефон на стол.

Экран был темным. Он никому не звонил. Контакт «Тарас» существовал только в его воображении.

Это был чистый стопроцентный блеф, разыгранный как по нотам. Анна выдохнула и рассмеялась следом, вытирая слезы краешком фартука. Марина, осознав наконец абсурдность ситуации, согнулась пополам от хохота.

Только один человек на кухне не смеялся. Богдан сидел бледный, вжавшись в спинку стула, и переводил затравленный взгляд с жены на тестя. Его юридическая уверенность испарилась быстрее, чем запах духов Лидии Степановны из прихожей.

Павел, отсмеявшись, вытер глаза и изучил Богдана тяжелым немигающим взглядом. Потом не спеша встал, обошел стол и подошел к зятю. Он наклонился, оперся огромными ручищами о стол по обе стороны от Богдана и тихо, но исключительно доходчиво объяснил:

— Запомни, зятек, одну простую вещь. Совместно нажитое — это между тобой и твоей законной женой. Вот этой женщиной, которая пахала на эту машину, пока ты на диване бока пролеживал. А твоя мать с ее аппетитами и твоя избалованная сестричка к вашей семье и вашей машине вообще никаким боком. Это не их дело.

Богдан попытался кивнуть, но шея его не слушалась.

— Еще раз. — Павел понизил голос до угрожающего хрипа. — Если я еще хоть раз услышу, что ты позволяешь матери распоряжаться общим имуществом или втихаря таскаешь у жены ключи, я тебе такую веселую жизнь устрою, что ты сам на край света сбежишь в одних носках. И никто тебя там не найдет. Усвоил лекцию по семейному праву?

Богдан сглотнул. Кадык на его шее дернулся несколько раз. Он часто и мелко закивал, окончательно понимая, что в этой семье законы устанавливает не мама.

— Вот и молодец. — Павел хлопнул зятя по плечу так, что тот лязгнул зубами. — Пей чай, остынет.

С тех пор в квартире наступила благодать.

Лидия Степановна больше недели просидела в своей трешке, вздрагивая от каждого шороха в подъезде и не подходя к телефону. А когда пришла в себя, тему машины больше никогда не поднимала. Олесенька продолжила ездить в институт на маршрутке, попутно удалив сториз с вишневой малышкой.

А Богдан? Богдан больше голоса не подавал. Мамочку к общему имуществу близко не подпускал. А через месяц, получив хороший пинок от Марины, послушно почесал записываться в автошколу, учиться на права.

Ведь именно на коврики он когда-то добавил деньги — надо же было когда-нибудь легально поставить на них ноги.