Я попросила свекровь не курить рядом с ребёнком, но реакция мужа показала, что в этом доме мне больше нельзя молчать

Хуже.

Приговор его самоуверенности, его привычке считать себя неприкосновенным, его маленькому домашнему трону, на котором он сидел так долго, что успел поверить: выше него никого нет.

Когда машина выехала со двора, Марк несколько минут молчал. Алина смотрела вперед, спокойная, собранная, будто ничего особенного не произошло.

Наконец он повернулся к ней:

— Ты правда начнешь проверку?

Она слегка пожала плечами.

— Посмотрим. Если он сам приведет документы в порядок и даст объяснения, разговором может и закончиться. Если нет — придется выяснять, каким образом муниципальное имущество стало частной собственностью его семьи. Закон для всех один.

Марк тяжело выдохнул. Он не мог понять, чего в нем больше: гордости за жену или тревоги за отца.

Но одно Павел Сергеевич в тот день все-таки понял наверняка. Он больше никогда не бросит за столом слово «деревенская» как оскорбление. И уж точно не станет судить женщину по скромному платью, тихому голосу и отсутствию дорогих украшений…