Я попросила свекровь не курить рядом с ребенком, но реакция мужчины показала, что в этом доме мне больше нельзя молчать

— У меня есть доказательства того, что вы делали.

— Ты пожалеешь, — процедил он.

Но в его голосе было больше страха, чем угрозы.

Через несколько дней он позвонил снова. На этот раз говорил устало, без прежней злости.

— Давай закончим. Я согласен на твои условия.

— Какие именно?

— Компенсация, алименты, график встреч. Всё. Только не давай ход этим записям. Если их увидят на работе…

Он замолчал.

Марина не чувствовала злорадства. Только усталость.

— Я поговорю с адвокатом.

Алла Сергеевна сначала была против.

— Мы можем дожать их сильнее.

— Я не хочу больше жить этой войной, — сказала Марина. — Если он подписывает наши условия, мне достаточно. Я хочу перевернуть страницу.

Соглашение составили подробно: компенсация за вложения в жильё, алименты на Лёву, выплаты Марине на период ухода за маленьким ребёнком, график встреч Кирилла с сыном, обязательства по выплатам в установленный срок.

Кирилл подписал почти не читая. Казалось, он готов на всё, лишь бы записи не стали шире известны.

Суд утвердил соглашение. Валентина Павловна не пришла, сославшись на здоровье. Кирилл сидел мрачный, постаревший, с тёмными кругами под глазами.

Когда судья объявила, что брак расторгнут, Марина почувствовала, будто с плеч упал огромный камень.

На улице моросил дождь.

— Поздравляю, — сказала Алла Сергеевна, пожимая ей руку. — Это была непростая победа.

— Спасибо, — искренне ответила Марина. — Без вас я бы не справилась.

Она уже собиралась идти, когда её догнал Кирилл.

— Марина, подожди.

Она обернулась.

Он стоял под дождём без зонта. Дорогое пальто намокло на плечах.

— Я хотел отдать тебе ключи.

— Зачем?

— Всё равно жильё будет продаваться. А пока можешь пожить там. У отца, наверное, тесно. И твои вещи ещё остались.

— А ты где будешь?

Он криво усмехнулся.

— У мамы. Она будет рада.

Марина взяла ключи. Впервые за долгое время ей стало его почти жаль. Когда-то уверенный, красивый, успешный мужчина теперь выглядел потерянным мальчиком, который так и не научился жить отдельно от матери.

— Прощай, Кирилл…