Я с ухмылкой распахнул дверь их комнаты. Неожиданная развязка одной очень циничной свадьбы
— предположила Даша.
«Кто «они»?» — взвизгнула Тамара. «Ему восемьдесят. Какой спят? Звони!»
Администратор, парень в жилетке с бейджиком Олег, пришёл через десять минут. Геннадий объяснил ситуацию, размахивая руками. Олег попытался возразить: «Мы не можем просто так вскрывать номер». Но Тамара обрушила на него такой водопад слов про ответственность, суды и уголовное дело, что Олег сдался и достал запасной ключ.
Дверь открыли. Геннадий вошёл первым. За ним Тамара, вцепившись ему в локоть. За ними Даша, две тётки из дальней родни и Олег-администратор, заглядывавший через плечо. Шесть пар глаз уставились на комнату, и каждый пожалел, что вошёл.
Кровать была аккуратно застелена. Нет, неправильно. Катя лежала в кровати, в свадебном платье, укутанная одеялом до подбородка, как ребёнок, которого на ночь укрыла бабушка. Она спала. Лицо спокойное, чистое, с лёгким румянцем.
А Иван Кузьмич сидел в кресле. Не в кровати. Не рядом с Катей. В кресле, у самой двери. Прямая спина, голова слегка наклонена. На коленях охотничье ружьё. Он не спал. Он задремал. Слегка, по-стариковски.
Но шум в коридоре разбудил его. Когда дверь открылась, он уже смотрел прямо на вошедших. Серые глаза, ясные, трезвые, ни следа сна. Он посмотрел на Геннадия, на Тамару, на всех, и сказал: «Доброе утро. Завтрак ещё накрыт?»
Тишина. Геннадий смотрел на ружьё, на кровать. На Катю, которая проснулась от шума и, моргая, натягивала одеяло повыше. На деда, в помятой рубашке со следами бессонной ночи на лице, но прямого, несгибаемого.
«Дядь Вань!» — выдавил Геннадий. «Ты что, ты всю ночь…»
«Сидел в кресле?»
«Да».
«С ружьём?»
«Да».
«Но зачем?»
