Я спокойно оплатила свой счёт, потому что уже знала: настоящий ответ ждёт их на парковке
— Был? Он был пьян так, что удивительно, как вообще доехал до места аварии. И хамил ещё. Если бы не вы, я бы тогда точно вызвал инспекторов. Так что подтвердить могу. Без проблем.
— Спасибо вам. Правда.
— Вам спасибо, что тогда повели себя нормально. Звоните, если потребуется.
На следующий день Олеся подготовила официальное письмо. В нём перечислялись требования: отказ Богдана от претензий на квартиру, отказ от претензий на автомобиль, прекращение звонков, угроз и любых попыток давления. Отдельно упоминались заявление по факту повреждения шин, свидетели клеветнических звонков и человек, готовый подтвердить обстоятельства прошлой аварии.
Ответ пришёл быстро. Через два дня Богдан позвонил сам. Голос у него был уже не обиженный, а испуганный.
— Ярин, я получил письмо от твоего юриста. Зачем ты это делаешь? Зачем поднимать старую историю?
— Потому что вы не оставили мне выбора.
— Но если всплывёт авария… у меня могут быть проблемы. Права, работа, репутация…
— Когда мои шины прокалывали, кто-то думал о моей работе? Когда твоя мать звонила моему начальнику, она думала о моей репутации?
Он молчал.
— Я предлагаю сделку, — сказала Ярина. — Ты подписываешь соглашение. Отказываешься от претензий на квартиру и машину. Ты, твоя мать и сестра прекращаете звонить, писать, караулить меня и распространять обо мне ложь. Я не поднимаю историю с аварией дальше.
— А ресторан? Деньги?
— Это останется вашим воспоминанием о юбилее.
— Мне нужно подумать. С мамой посоветоваться.
— У тебя сутки. Потом Олеся запускает всё официально.
Ярина знала, что Людмила Романовна будет кричать. Будет говорить, что нельзя поддаваться шантажу, что надо бороться, что они ещё покажут этой неблагодарной женщине. Но Ярина знала и другое: свекровь была храброй, пока речь шла о чужих деньгах и чужих нервах. Реальные последствия для сына пугали её куда сильнее.
Так и вышло. На следующий день адвокат Богдана связался с Олесей и сообщил, что условия принимаются.
Подписание проходило в офисе Олеси. Богдан пришёл один. Без матери. Он выглядел осунувшимся, небритым, постаревшим. Ярина поймала себя на мысли, что раньше такой вид заставил бы её броситься спасать, утешать, кормить, прощать. Теперь она смотрела спокойно.
Документы лежали на столе. Богдан молча подписывал страницы, почти не читая. Олеся внимательно проверяла каждую подпись.
Когда всё закончилось, он поднял глаза на Ярину.
— Ты победила.
Она долго смотрела на него.
— Нет. Мы оба проиграли семью. Просто я перестала проигрывать себя.
Он ничего не ответил. Встал, забрал свою копию документов и вышел.
Ярина осталась сидеть ещё несколько минут. Ей не хотелось праздновать. Не было ни радости, ни сладкого чувства мести. Только усталость и тихая грусть по тому, чего, возможно, никогда и не было по-настоящему: по семье, где её выбирали бы так же уверенно, как она когда-то выбирала его.
Прошло полгода.
Осень раскрасила город тёплыми красками, и по утрам воздух стал прозрачным, прохладным. Ярина сидела в своём кабинете и подписывала финальные документы по проекту, из-за которого когда-то задержалась в офисе в тот пятничный вечер. Презентация прошла блестяще. Клиент остался доволен, компания получила крупный контракт, а Ярина — повышение и солидную премию.
Теперь она была заместителем руководителя департамента. Работы стало больше, ответственности тоже, но это её не пугало. В этом новом напряжении не было прежнего бессилия. Работа требовала сил, но не унижала. Не заставляла доказывать право на собственные деньги. Не называла жадностью желание жить спокойно.
После развода жизнь постепенно выровнялась. Людмила Романовна и Марьяна исчезли с её горизонта. Богдан больше не приходил, не звонил, не писал. Иногда Ярина случайно видела его в городе — похудевшего, более собранного, с усталым выражением лица. Однажды рядом с ним была девушка. Внутри на секунду кольнуло, но это прошло так быстро, что Ярина даже удивилась. Ей действительно стало всё равно.
Свою премию она потратила не на чужие долги и не на спасение чьего-то комфорта. Она купила поездку для себя и мамы — в дальний край, к озёрам, соснам и длинным тихим вечерам. Они жили в небольшом домике у воды, ходили по лесным тропам, собирали грибы, катались на лодке, вечерами сидели у камина и разговаривали так, как не разговаривали давно.
В один из таких вечеров мама посмотрела на неё внимательно и сказала:
— Ты изменилась.
Ярина улыбнулась.
— Плохо?
