Я спокойно оплатила свой счёт, потому что уже знала: настоящий ответ ждёт их на парковке

— Может, кто-то с твоей работы. Может, бывший муж. Почему сразу я?

— Потому что кроме тебя и твоей семьи никто не злится на мою машину так, будто она личный враг.

Он начал оправдываться, потом обижаться, потом говорить, что она стала подозрительной и жестокой. Ярина отключилась. Разговаривать было бессмысленно.

Следующий удар пришёл на работу.

Людмила Романовна каким-то образом нашла номер её начальника, Виктора Леонидовича, и позвонила ему. Представилась обеспокоенной родственницей. Рассказывала, что Ярина в последнее время нервная, нестабильная, срывается на близких, работает на износ и, возможно, уже не справляется с нагрузкой. Намекала осторожно, но достаточно ясно: такая сотрудница может повредить репутации отдела.

Виктор Леонидович вызвал Ярину к себе.

— У вас дома что-то случилось? — спросил он без нажима. — Мне звонила ваша свекровь.

Ярина почувствовала, как лицо вспыхнуло от стыда.

— Я развожусь, — сказала она честно. — Мать мужа пытается давить на меня всеми способами. Простите, если это коснулось работы.

Начальник некоторое время смотрел на неё, потом кивнул.

— Личные дела — это личные дела. Как к специалисту у меня к вам претензий нет. Вы один из самых сильных сотрудников в департаменте. Работайте спокойно. Если кто-то ещё будет звонить с такими разговорами, секретарь просто не соединит.

— Спасибо, — выдохнула Ярина.

Она вышла из кабинета с ощущением одновременно унижения и благодарности. Грязь всё-таки долетела до работы. Но ей поверили. И это было важно.

Финальным аккордом в этой череде атак стало появление Богдана у её двери. Не одного. С ним была Людмила Романовна. И чемоданы.

Ярина возвращалась из магазина, когда увидела их в коридоре. Свекровь стояла у двери так уверенно, будто имела право не только ждать, но и войти.

— Мы пришли мириться, — торжественно объявила она.

Богдан переминался рядом, не поднимая глаз.

— Богдан всё понял, — продолжала Людмила Романовна. — Он готов попросить прощения. Правда, сынок?

— Ярин, — тихо сказал он, — давай попробуем сначала. Я правда всё понял. Я даже готов жить отдельно от мамы.

— Вот, — подхватила свекровь. — Мы снимем ему жильё где-нибудь рядом. Ты будешь его навещать, он будет приходить к тебе. Постепенно всё наладится. Мы снова станем семьёй.

Ярина смотрела на них и не могла понять, смеяться или злиться.

— Вы серьёзно? После проколотых шин, звонков на работу, угроз и спектаклей у подъезда вы решили, что я открою дверь?

— Не драматизируй, — Людмила Романовна шагнула ближе. — Это и дом моего сына тоже.

— Нет. Это моя квартира. Он здесь не прописан и собственником не является.

— Пусти нас, — голос свекрови сорвался. — Ты обязана!

Она попыталась оттолкнуть Ярину плечом, когда та открывала дверь. Ярина быстро шагнула внутрь, но Людмила Романовна поставила ногу в проём.

— Уберите ногу.

— А то что?

Ярина достала телефон и громко сказала:

— Полиция? Здравствуйте. Ко мне пытаются проникнуть в квартиру люди, которые мне угрожают. Адрес…

Ногу убрали мгновенно. Людмила Романовна отступила, лицо её перекосилось от злости.

— Ты пожалеешь.

— Все угрозы повторите при свидетелях, — сказала Ярина и закрыла дверь на все замки.

Сердце билось так сильно, что ладони дрожали. Она прислонилась к двери спиной. Это была победа, но после неё не стало легче. Ярина поняла: пока они не почувствуют реальных последствий, они не остановятся.

На следующий день она встретилась с Олесей в маленьком кафе в центре. Подруга пришла с блокнотом, ручкой и выражением лица человека, который больше не собирается терпеть чужую наглость даже заочно.

— Они пытались попасть ко мне в квартиру, — сказала Ярина. — С чемоданами. Людмила Романовна поставила ногу в дверь.

Олеся коротко выругалась себе под нос.

— Значит, обороняться мало. Нужно переходить к юридическому давлению.

— Что можно сделать?

— Первое — развод идёт. Второе — машина. Третье — угрозы, звонки, попытка проникновения, испорченные шины, клевета на работе. По каждому эпизоду собираем доказательства. Заявление по шинам есть?

— Да. Чеки тоже.

— Отлично. Начальник подтвердит звонок?

— Думаю, да.

— Родственники, которым она рассказывала гадости?

— Тётя Раиса точно.

Олеся записывала быстро.

— Нам нужен ещё один рычаг. Что-то, после чего Богдан поймёт, что лучше подписать соглашение и исчезнуть.

Ярина задумалась. И почти сразу вспомнила аварию. Ту самую, после которой продала свою машину, добавляла деньги, договаривалась со вторым водителем и спасала Богдана от последствий.

— Когда он разбил старую машину, он был нетрезв, — сказала она тихо. — Мы тогда не вызывали дорожную полицию. Я договорилась с водителем второй машины и заплатила ему компенсацию.

Олеся подняла глаза.

— Контакты остались?

— Возможно. В старом телефоне.

— Найди. Если этот человек подтвердит, что Богдан был за рулём в таком состоянии, это серьёзный аргумент. Даже если дело давнее, сам факт станет отличным рычагом.

Вечером Ярина достала из дальнего ящика старый смартфон. Он был разряжен, пыльный, с трещиной на защитном стекле. Она подключила его к зарядке и долго ждала, пока экран оживёт. Когда телефон наконец включился, она пролистала контакты и нашла имя: Максим — авария.

Она долго сидела с телефоном в руке. Ей было неловко. Этот человек не имел отношения ни к её браку, ни к разводу, ни к Людмиле Романовне. Но потом она вспомнила проколотые шины и звонок начальнику. Они не стеснялись втягивать посторонних.

Максим ответил после третьего гудка.

— Слушаю.

— Добрый вечер. Меня зовут Ярина. Мы с вами встречались после аварии… Белый кроссовер, мой муж тогда был за рулём.

— Помню, — сказал он после короткой паузы. — Тот уверенный мужчина, который еле стоял на ногах?

Ярина невольно закрыла глаза.

— Да. Я развожусь. Он претендует на машину. Мне может понадобиться подтверждение, что в тот день он был нетрезв.

Максим хмыкнул…