Заблудившись в лесу, мальчик увидел привязанную к дереву беременную женщину. Эта встреча ПЕРЕВЕРНУЛА жизнь обоим……
Скандал продолжался так долго, что Миша начал опасаться драки. Лариса могла ударить, если слов ей не хватало. Но на этот раз все закончилось иначе: мужчина ушел, а тетка осталась во дворе и плакала. Миша не пытался ее утешать. Он знал: стоит подойти, и вся ее боль обрушится на него.
На следующий день тот же мужчина появился снова. Снова начались крики, угрозы, обвинения. Миша старался не слушать. Вся эта взрослая путаница не имела для него значения. Его мысли возвращались к женщине из леса. Он все гадал, добралась ли она до безопасного места, нашла ли тех, кто защитит ее, смогла ли отдохнуть без страха.
Когда к дому подъехала машина, Миша почувствовал это раньше, чем увидел. Он поднял голову. Автомобиль был не тот, что приезжал с другими машинами. И лица за стеклом он не разглядел. Но почему-то почти сразу понял: это она.
Лариса тоже заметила машину и поднялась со старого кресла.
— Это еще кто? — недовольно бросила она. — Что им надо у моего двора?
Дверца открылась. Из машины вышла та самая молодая женщина. Теперь она выглядела совсем иначе: лицо посвежело, спина выпрямилась, глаза стали яснее. Усталость еще оставалась, но в ней больше не было того безнадежного надлома, который Миша видел в лесу.
Лариса сощурилась.
— Вам что здесь понадобилось?
— Я приехала за Мишей, — спокойно сказала женщина.
Тетка сначала уставилась на нее, потом коротко рассмеялась. Смех был злой, неприятный.
— Вот как? Какая смелая. А теперь садись обратно и уезжай, пока я тебя отсюда не выволокла.
Она демонстративно засучила рукава, будто и правда собиралась броситься на беременную женщину. Но в этот момент из машины вышел крепкий мужчина. Он ничего не сказал, просто встал рядом. Лариса сразу оценила, что с ним силой не справится, и отступила на шаг. Но вход во двор все равно загородила собой.
— Детей таким людям, как ты, доверять нельзя, — сказала молодая женщина, и в ее голосе появилась сталь. — Ты издеваешься над мальчиком, держишь его здесь ради выплат, не даешь учиться, заставляешь работать, будто он не ребенок, а вещь. Тебе самой не мерзко?
