Жена ушла утром и не вернулась, а ночная гостья неожиданно предупредила меня покинуть дом

Я отодвинул тарелку. Внутри всё сжалось, будто кто-то невидимый потянул тугую верёвку.

— Вы говорите это потому, что я рассказал про жену?

— Ты ещё почти ничего не рассказал, сынок. Я сказала то, что увидела на стенах и в твоих глазах. Но если хочешь — расскажи. Я переночую, утром уйду, и больше ты меня не увидишь. А если от меня будет польза, я помогу.

Не знаю, почему я ей поверил. Может, потому что Барон лежал у её ног так спокойно, как не лежал рядом почти ни с кем. Может, потому что ночь была уже слишком странной, чтобы цепляться за обычные правила. А может, мне просто нужно было сказать вслух то, что я боялся произнести самому себе.

Я рассказал всё: про звонок Павлу Андреевичу, про несуществующую презентацию, про частые отгулы, про трекер, про закрытый посёлок, про шестую линию и дом под четырнадцатым номером, про Кирилла Руденко, имя которого я нашёл, но не понимал. Рассказал и про Романа, который предупреждал меня, а я счёл его подозрительным. Про Барона, который не принимал Нику с первых дней. Про то, как долго я любил женщину, которой, похоже, никогда не знал.

Соломия слушала молча. Не ахала, не перебивала, не вставляла жалостливых слов. Только иногда смотрела на фотографии, иногда на пса, иногда на мои руки, которые всё время то сжимались, то разжимались на столе.

Когда я закончил, она долго молчала. Потом сказала:

— Позволь мне остаться до утра.

— Я же сказал, можете переночевать.

— Не просто переночевать. Я хочу посмотреть дом. Тихо, без вреда. Пройду по комнатам, посмотрю вещи, шкафы, бумаги, где ты разрешишь. Ничего не возьму. Я бедная, но не воровка. У меня две внучки, я их одна тяну, последнего куска у чужого человека не украду. Но иногда вещь сама говорит, где искать правду.

Я устало потёр лицо. Ещё вчера такая просьба показалась бы мне безумием. Посторонняя женщина просит ходить ночью по моему дому, заглядывать в комнаты, в вещи моей жены. Но теперь сам дом казался мне чужим. Если Ника полгода ездила к мужчине, если вся её работа оказалась ложью, то какая разница, кто откроет шкаф, где и так всё уже испорчено…