Жена ушла утром и не вернулась, а ночная гостья неожиданно предупредила меня покинуть дом

Слова будто погасили весь звук в комнате. Я видел, как шевелятся её губы, как пар поднимается над чашкой, как Барон стоит рядом, упершись лапами в пол, но слышал только гул крови.

— Нет, — сказал я, хотя уже не верил своему «нет».

— Да. У них есть план. Твоё имущество оформлено так, что после твоей смерти почти всё перейдёт жене. Завещание лежит у тебя в кабинете, в красной папке. Ты сам его подписывал несколько лет назад, когда верил ей полностью.

Я кивнул. Голоса не было.

— В холодильнике стоит бутылка дорогого выдержанного виски. Твоя бутылка. На сургуче тонкий след, будто печать аккуратно вскрывали и снова закрывали. Я не химик, но запах и цвет мне не понравились. Думаю, там яд. Растительный или синтетический — пусть специалисты скажут. А смерть после него должна выглядеть как сердечный приступ. У тебя ведь есть аритмия?

Я снова кивнул. Грудь сдавило так, что пришлось сделать усилие, чтобы вдохнуть.

— Она знает твою медицинскую карту, знает врача, знает жалобы. Если ты выпьешь рюмку и умрёшь ночью, все решат: сердце. Жена будет плакать, врач напишет привычную причину, вскрытия не потребуют. Через несколько дней похороны, потом наследство, продажа дома, деньги, жизнь где-нибудь далеко, за границей, с Кириллом. Всё просто, если никто не задаёт вопросов.

Я вцепился пальцами в край стола. Соломия Павловна наклонилась ко мне.

— Дыши. Сейчас не время падать. Вдохни. Ещё. Ты живой, Андрей. И пока ты живой, у нас есть ход…