Женщина опоздала на рейс и уже считала это бедой, пока коллега мужа не подсказал ей вернуться домой

Дверь скрипнула.

— Трудитесь? — спросил Олег Бойко.

Сергей не вздрогнул, хотя спина мгновенно напряглась.

— Отчет закрываю.

— Какой?

— По плановой сверке.

Олег вошел без приглашения, остановился за его плечом.

— Говорят, вы сегодня в аэропорту были?

— Был.

— Куда летали?

— Никуда. Встречал знакомого.

— Встретили?

— Нет. Он не прилетел.

Олег усмехнулся.

— Забавно. Я тоже одного человека не нашел.

Сергей спокойно закрыл программу. Отчет успел сохраниться во внутренней системе. Он ничего не копировал из системы и не прятал бумаги.

— Олег Васильевич, если у вас служебный вопрос, направьте запрос письменно.

— Слушай, Ткачук. Ты давно здесь работаешь. У тебя зарплата, кредит, мать, насколько я помню. Не надо путать внутренний контроль с личной войной.

— Я не веду войн.

— Тогда не стой между людьми, которые умеют защищаться.

Сергей повернулся к нему.

— Это угроза?

— Совет.

— Я услышал.

Олег наклонился ближе.

— Если Дмитрий напишет заявление на жену, а ты окажешься рядом с ней в аэропорту, будешь выглядеть странно.

— Очень странно. Пусть пишет правду. Правда — вещь дорогая. Не всем по карману.

Бойко вышел.

Сергей подождал, пока шаги стихнут, затем открыл корпоративную почту и отправил Михаилу Петровичу Петренко служебную записку: «Обнаружены признаки несанкционированного изменения данных по временным доступам. Прошу назначить внутреннюю проверку с ограничением прав пользователей до выяснения обстоятельств».

К письму прикрепил отчет, созданный штатной системой.

Утром Дмитрий приехал в отдел полиции раньше, чем многие сотрудники успели выпить первый чай.

Он был выбрит, одет в дорогой костюм и держал под мышкой папку. Его лицо выражало тревогу, тщательно отмеренную до нужной степени.

— Я хочу подать заявление, — сказал он дежурному. — Моя жена исчезла и, возможно, причастна к хищению документов и денежных средств компании.

Когда его проводили к Артёму Кравцу, Дмитрий сделал скорбное лицо человека, которого вынудили переступить через семейную боль.

— Понимаете, Артём Игоревич, мне тяжело говорить о собственной жене. Оксана не чужой человек. Но вчера она улетела в другой город и перестала выходить на связь.

— Вы уверены, что она улетела?

— Она мне написала. Сказала, что в самолете.

— Вы видели, как она прошла регистрацию?

— Нет. Я посадил ее в такси.

— Чемоданы при ней были?

— Да.

— Кто их собирал?

Дмитрий сделал паузу.

— Она сама. Я только помог донести до двери.

— Утром после ее отъезда вы куда поехали?

— В офис. У меня было совещание.

— Сразу в офис?

— Конечно.

Кравец записывал. Дмитрий говорил всё увереннее.

Рассказал, что жена в последнее время нервничала, интересовалась его работой, просила объяснить платежи, могла воспользоваться старыми данными. Он принес в папке распечатки документов, где Оксана якобы фигурировала как получатель электронного ключа и владелец счетов, через которые прошли переводы.

— Вы когда обнаружили эти бумаги? — спросил Кравец.

— Вчера.

— После ее исчезновения? Вчера до обеда или вечером?

— Вечером.

Дмитрий на секунду потерял уверенность.

— Я хотел, чтобы она вернулась и объяснила.

— То есть на тот момент уже подозревали ее?

— Я… Я боялся за нее.

— Понимаю.

Это «понимаю» прозвучало так, что Дмитрий не понял ничего. Его отпустили после объяснения.

На улице он сразу набрал Инну.

— Заявление принято.

— Что спрашивали?

— Обычное.

— Про аэропорт?

— Да.

— Про чемоданы?

— Да.

— Ты сказал, что собирала она?

— Разумеется.

— Ты идиот, Дмитрий.

Он остановился у машины.

— Что?

— Если она уже была у них, твои слова сопоставят с ее показаниями. Камеры подъезда тоже никто не отменял.

— Она не могла успеть.

— Ты всё еще думаешь, что контролируешь время?

Инна отключилась.

В «Северной линии» Михаил Петренко вызвал Сергея к себе сразу после девяти. Генеральный директор сидел за большим столом. Рядом лежала распечатанная служебная записка.

— Это что за пожар?

— Не пожар. Пожар будет, если мы сейчас сделаем вид, что ничего нет.

— Вы обвиняете Дмитрия?

— Я фиксирую изменения в системе. Заявки по Оксане Коваленко создавались задним числом. Электронный ключ сначала оформлялся на другого сотрудника, затем получателем стала жена заместителя директора. Правку внесли с учетной записи юридического отдела.

Петренко снял очки.

— Оксана когда-то помогала у нас по хозяйственным вопросам. Два года назад. Для нее оформляли разовые пропуска, но доступа к финансовым инструментам она не имела. Почему вы пришли ко мне сейчас?

— Потому что вчера ее пытались отправить в другой город с чемоданом, в котором нашли документы о переводах, печать, флешку и электронный ключ.

— Кто нашел?

Сергей замолчал на секунду. Он не имел права рассказывать о чужих материалах и не собирался играть в следователя.

— Оксана Викторовна обратилась за юридической помощью. Официальные органы уведомлены. Я говорю только о том, что касается нашей системы и моих служебных обязанностей.

Петренко долго смотрел на него.

— Дмитрий в курсе вашего отчета?

— Не знаю.

— А Олег?

— Он приходил ко мне вчера вечером.

— Угрожал?

— Советовал не путать работу с личной войной.

Директор медленно встал.

— Ограничить доступ юридического отдела к архиву временных пропусков. Все действия службы безопасности — только с моего разрешения. Дмитрия вызвать.

— Лучше сначала сохранить журналы.

— Делайте. Только по инструкции и без самоуправства…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇