Женщина скрывала отношения с другом своего сына, пока один семейный вечер не поставил её в неловкое положение

Дима позвонил вечером. Мария увидела его имя и сначала не смогла нажать зеленую кнопку. Ольга стояла рядом у плиты и, не оборачиваясь, сказала: — Бери. Он имеет право злиться, но ты имеешь право говорить.

Они встретились в маленьком кафе возле остановки, где всегда пахло подгоревшим тестом и дешевым кофе. Дима пришел без шапки, волосы были мокрые от мелкого дождя. Он сел напротив, не сняв куртку, и положил руки на стол ладонями вниз, будто удерживал себя на месте.

— Ты правда была с ним? — спросил он. Голос у него был взрослый, чужой. — С Артемом? С моим другом?

Мария закрыла глаза на секунду. Легче было бы соврать, смягчить, назвать все недоразумением. Но она уже устала от темных углов, от закрытых дверей, от собственного трусливого сердца. — Да, — сказала она. — Это было. Недолго. Я прекратила. Но это было, и я не имею права просить тебя не злиться.

Дима дернул щекой. — Ты понимаешь, что он ел у нас дома? Что я ему рассказывал? Что он знал, где у меня лежат вещи?

— Понимаю, — прошептала Мария. — Я не прошу простить. Я только прошу услышать: сейчас он требует деньги и угрожает. А Сергей пытается заставить меня подписать документы на квартиру.

— Удобно, — горько сказал Дима. — Теперь ты жертва?

Она вынула телефон и положила перед ним. Сообщения, переводы, ночные звонки. Дима не хотел смотреть. Но смотрел. Чем ниже он листал, тем сильнее сжимались его губы. На строке «семьдесят тысяч — это мало, мне надо больше» он остановился и тихо выругался.

— Папа сказал, ты сама решила все отдать, — сказал он после долгой паузы. — Сказал, тебе стыдно и ты хочешь хоть так исправить.

— Я ничего не решила.

Дима потер лицо ладонями. — Камера, — вдруг сказал он. — В прихожей. Я поставил ее, когда ключи пропали. Она пишет кусками, когда есть движение и звук. Вечером перед ужином папа выходил с Артемом в коридор. Я еще подумал, зачем им шептаться.

Они поехали к квартире вместе. Сергей долго не открывал, потом пустил только Диму. Мария стояла на лестничной площадке, прижимая к груди сумку, и слушала приглушенные голоса за дверью. Через десять минут Дима вышел с маленькой картой памяти в кулаке. Лицо у него было бледное. — Поехали к тете, — сказал он. — Я не хочу смотреть это там.

На ноутбуке Ольги запись дергалась, шипела, но слов хватило. Сергей в прихожей застегивал часы и говорил Артему: «Тост помнишь. Главное — чтобы она поплыла. Я достану папку, она подпишет. Деньги получишь после подписи». Артем ответил тихо: «А если Дима?» Сергей усмехнулся: «Дима будет ненавидеть ее, не тебя». Дима впервые за ночь посмотрел на мать не как на врага…