Знахарка нашла девушку раньше остальных и приняла решение, изменившее дальнейший ход событий

Фонарик в руке Романа дрожал, луч прыгал по стволам деревьев, выхватывая из темноты то узловатый корень, то низко свисающую ветку. Олеся шла следом, спотыкаясь, хватаясь за его рукав. Он вёл её всё глубже в лес, туда, где деревья стояли так плотно, что небо превращалось в узкую щель между кронами.

— Роман Петрович, вы уверены, что это правильная дорога? — спросила она, задыхаясь. — Мы уже полчаса идём.

— Уверен, — бросил он через плечо, но голос звучал натянуто.

Руки его тряслись не только от усталости. Что-то не давало покоя. Тени казались слишком живыми, шорохи — слишком близкими.

Он постоянно оглядывался, вглядывался в темноту, ожидая увидеть её — ту девушку из галлюцинации. Или не галлюцинации.

Они вышли в глухую чащу, где даже лунный свет не пробивался сквозь ветви. Воздух здесь был тяжёлым, пах сырой землёй и гниющей листвой.

Олеся остановилась.

— Хватит, — сказала она, и в голосе появились стальные нотки. — Мы идём не к деревне. Мы просто блуждаем.

Роман обернулся. Посмотрел на неё: девятнадцать лет, светлые волосы растрепались, на щеках грязь, в глазах страх, но ещё и упрямство.

Что-то внутри него дёрнулось — смесь раздражения и желания подчинить, сломать это упрямство.

— Стой, — сказал он, делая шаг к ней. — Мы должны поговорить.

Олеся попятилась.

— О чём?

— Ты мне нравишься, понимаешь? — Слова вылетели сами, будто кто-то другой говорил его голосом. — Я обращаю на тебя внимание не просто так. Ты особенная.

— Что вы несёте? — Олеся сделала ещё шаг назад, наступила на сучок, тот хрустнул под ногой. — Роман Петрович, вам нужен врач. Вы не в себе.

— Я в полном порядке! — рявкнул он, схватил её за запястье. — Просто выслушай меня.

В этот момент из леса вышла она. Бесшумно, будто материализовалась из воздуха.

Тёмный балахон, распущенные длинные волосы, закрывающие половину лица. Босые ноги не издавали ни звука на прелой листве. Двигалась она как тень — плавно, неотвратимо.

Роман обернулся на движение. Луч фонарика выхватил силуэт.

Он не узнал её сразу, увидел только фигуру — странную, нечеловеческую в своей неподвижности.

— Убирайся! — заорал он, отпуская Олесю и направляя фонарик на пришедшую. — Не твоё дело. Уходи отсюда!

Оксана не ответила. Не шевельнулась. Просто стояла и смотрела.

Волосы закрывали часть лица, но глаза были видны — пустые, холодные, как у зверя, который изучает добычу перед прыжком. Не было в них ничего человеческого: ни гнева, ни жалости, ни даже ненависти. Только ледяное спокойствие хищника.

Олеся почувствовала это спокойствие раньше Романа. Что-то первобытное внутри неё отозвалось на этот взгляд — инстинкт жертвы, которая поняла, что рядом кто-то выше в пищевой цепи. Она замерла.

Оксана заговорила. Голос тихий, но каждое слово слышалось отчётливо, будто лес замолчал, чтобы не мешать.

— Иди по тропе налево, — сказала она, не отводя взгляда от Романа. — Там будет поляна. Жди меня там. Не оглядывайся.

В голосе звучала сталь. Не просьба — приказ.

Олеся инстинктивно кивнула, попятилась, развернулась и побежала. Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, но она бежала, не останавливаясь, не оглядываясь.

Роман сделал шаг к убегающей девушке, крикнул:

— Стой! Вернись!

Но Оксана преградила ему путь. Встала между ним и тропой. Не угрожающе, не агрессивно — просто встала. Как стена.

Роман остановился в шаге от неё. Луч фонарика дрожал на её лице. Он видел черты — знакомые, но изменившиеся.

Скулы стали острее, губы тоньше, кожа загорелая, будто она месяцами жила под открытым небом. Но глаза… Глаза были другие. Совсем другие.

— Кто ты? — спросил он, пытаясь держать голос ровным.

Оксана молчала. Просто смотрела. Не моргала. Даже дыхания не было слышно.

Словно перед ним стояла статуя, вырезанная из тёмного камня. Молчание давило. Роман почувствовал, как сердце колотится всё быстрее, как ладони потеют, как горло пересыхает.

Он сделал шаг назад.

— Я спросил, кто ты? — повторил он, но голос уже не звучал уверенно.

Оксана сделала шаг вперёд. Один. Медленный, выверенный. Босая нога опустилась на землю без звука.

Роман отступил снова. Ещё шаг. Ещё.

И тут луч фонарика упал ей прямо в лицо, и он увидел глаза. Эти глаза. Он знал их.

Видел когда-то — полные обожания, доверия, наивности. А теперь в них была пустота. Ледяная, безграничная пустота.

— Не может быть! — прошептал Роман.

Фонарик выпал из руки, покатился по земле, луч завертелся, освещая корни, камни, её ноги.

— Оксана? — Голос сорвался на последнем слоге. Руки начали трястись сами собой — не от холода, от осознания.

Она жива. Она здесь. Всё это время она была здесь, в лесу, наблюдала, ждала.

— Ты! Ты должна была умереть…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇