Знакомство молодого человека из обеспеченной семьи с новенькой в столовой получило неожиданное продолжение

Всё закончилось прежде, чем парень успел осознать опасность. Григорий Андреевич двигался быстро и пугающе точно — совсем не так, как должен был, по представлениям Дениса, двигаться шестидесятивосьмилетний пенсионер.

Первый удар пришёлся в солнечное сплетение. Воздух разом вышел из лёгких, Денис согнулся, судорожно пытаясь вдохнуть. Следующий короткий удар обрушился на его правую руку — именно той рукой он сжимал запястье Дарины. В пустом дворе отчётливо хрустнула кость.

— Это за её руку, — ровно сказал Григорий Андреевич, словно зачитывал протокол.

Денис закричал и попытался отступить. Удар в колено повалил его на асфальт.

— А это за колени, на которые ты её поставил.

Старик присел рядом и крепко взял его за подбородок. Самоуверенности в глазах Дениса уже не было — только боль, страх и слёзы.

— А это ты запомнишь на всю жизнь: нельзя обижать беззащитных девушек.

Точный удар сломал челюсть. Он был достаточно сильным, чтобы причинить тяжёлую травму, но рассчитанным: Григорий Андреевич не собирался убивать юношу или оставлять его калекой навсегда.

— Дарину ты больше не тронешь. Передай друзьям: если с её головы упадёт хотя бы волос, я вернусь, и тогда этот разговор покажется вам лёгким.

Он выпрямился и отряхнул руки так буднично, будто завершил работу по дому. Денис остался лежать на асфальте. Из разбитой губы текла кровь, правая рука была неестественно вывернута, подняться он не мог.

Григорий Андреевич растворился в вечерних сумерках прежде, чем редкие прохожие успели толком рассмотреть случившееся. Только через полчаса охранник спортзала услышал стоны и вызвал скорую помощь. В больнице у Дениса обнаружили перелом руки, трещину в коленном суставе и сломанную челюсть.

Врачи и приехавшие полицейские спрашивали, кто напал. «Не знаю», — бормотал Денис. Он путался в объяснениях и сквозь боль и распухшие губы твердил, что лица не видел и что ударили сзади. Назвать Григория Андреевича он не решался. Возможно, стыдился признаться, что его так легко одолел старик; возможно, уже боялся, что правда приведёт к последствиям ещё тяжелее…