Она отдала жильё дочери, а заботу о себе решила переложить на сына и невестку

Олеся фыркнула, но спорить не стала. Она развернулась и ушла в гостиную. Рудик, словно тоже получил тайное сообщение, победно поднял хвост и проследовал за хозяйкой, оставив на чемодане несколько глубоких светлых полос от когтей.

Оксана Мироновна вошла на кухню с видом победительницы. Она уселась на мягкий стул у окна, по-хозяйски подвинула вазу с цветами и сложила руки перед собой. Сын, как ей казалось, наконец-то занял правильную сторону. Сейчас он поставит самостоятельную жену на место, велит сменить постель, освободить шкаф и принести свежие полотенца.

Кухня молчала. Холодильник гудел ровно, из гостиной не доносилось ни слова. Назар куда-то исчез. Сначала Оксана Мироновна решила, что он пошел за бельем или готовит жене строгий выговор. Но минуты тянулись, а сын не возвращался.

Олеся сидела в гостиной и прислушивалась. В спальне металлически звякнуло, щелкнули пластиковые фиксаторы, потом по полу глухо потянули длинные ножки штатива. Она невольно улыбнулась. Рабочее оборудование мужа, обычно мешавшее в углу, сегодня, похоже, должно было сыграть главную роль.

Она поднялась и остановилась у проема гостиной. Оксана Мироновна сидела там с видом оскорбленной царицы. Ей даже чай не предложили, и это уже раздувало новое возмущение. Свекровь набрала воздуха, чтобы пожаловаться на невоспитанность невестки, но тут заметила Олесю.

— Вы, Оксана Мироновна, по-моему, слишком быстро разложили свои мечты по чужим полкам, — сказала Олеся, снова входя в игру. — При чем здесь моя квартира? Вы решили оставить сына без доли, все отдать дочери, а потом прийти сюда и требовать спальню?

— Сейчас Назар вернется и объяснит тебе, как разговаривать со старшими! — вскинулась свекровь. — Он мужчина, он мать не даст обижать. Он не позволит, чтобы какая-то…

Договорить она не успела.

Из-за Олесиного плеча появился Назар. В руках у него была не чашка чая, не одеяло и не тапочки. Он тащил тяжелый профессиональный штатив с круглой лампой, пультом, проводами и папкой под мышкой. Лицо его сияло деловым восторгом, и Олеся едва не рассмеялась раньше времени.

Назар с грохотом поставил штатив посреди кухни. Черные ножки разъехались по плитке, а лампа оказалась прямо напротив Оксаны Мироновны. Муж повернулся к матери, улыбнулся широко, почти рекламно, и произнес с нежностью, от которой у Олеси по спине побежали мурашки.

— Олеся, не дави на маму. Ты не понимаешь: она пришла к нам не проблемой, а возможностью. Мамочка, как удачно ты решила переехать. Ты говоришь, хочешь старость в комфорте? Конечно. Просто комфорт придется сначала заработать…