Бабушка сразу сказала Оле, что жених ей не пара, но настоящую причину девушка поняла только на даче у свёкров

Потом беседа снова пошла легко. Говорили о старых кварталах, о новых домах, которые росли повсюду слишком быстро, о дворах без деревьев, о подъездах, где вроде бы всё современно, а жить не хочется. Вера Остаповна называла такие здания «коробками для хранения людей». Андрей возражал деликатно, объяснял плотность застройки, нормы, экономику строительства. Он не спорил грубо, не перебивал, держался внимательно. Дарина следила за ними и, кажется, впервые за день позволила себе выдохнуть.

Телефон Андрея зазвонил неожиданно. Он извинился, поднялся и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Сквозь неё доносились короткие деловые фразы.

Дарина улыбнулась бабушке.

— Ну? — спросила она шёпотом. — Как он тебе?

Вера Остаповна не ответила сразу. Она взяла чашку, сделала маленький глоток, поставила её на блюдце и только потом накрыла ладонью Даринину руку. Ладонь была сухая, тёплая, с выступившими суставами.

— Дариночка, — сказала бабушка тихо. — Он не твой человек.

Дарина сначала даже не поняла.

— Что?

— Не твой. Не пара тебе, если говорить прямо.

Слова прозвучали без торжественности, без жестокости. Так можно было сказать: «Кофе остывает» или «На улице поднялся ветер». Именно эта будничность ударила сильнее всего.

— Бабушка, ты видела его меньше часа.

— Я видела достаточно.

— Для чего достаточно? — голос у Дарины стал ниже, острее. — Ты с ним толком не разговаривала. Он умный, воспитанный, внимательный. Он хороший.

— Я не сказала, что он плохой, — перебила Вера Остаповна. — Это разные вещи.

— А в чём тогда дело?

Бабушка прищурилась, будто пыталась достать из воздуха нужное слово.

— В нём есть закрытость. Жёсткая, аккуратно прикрытая. Он отвечает не потому, что чувствует, а потому, что выбирает правильный ответ. Это видно в мелочи, но мелочь иногда показывает целого человека.

Дарина осторожно высвободила руку.

— Ты судишь по паузе?

— Я сужу по тому, что за ней стоит.

— Это несправедливо.

— Возможно.

— Нет, не возможно, а точно. Я знаю его пять месяцев. Он был рядом, когда мне было плохо. Он не давил, не требовал, не устраивал сцен. Ты не можешь за один визит решить, кто мне подходит.

— Я не решаю за тебя, — сказала бабушка. — Ты взрослая. Но я должна была сказать то, что увидела.

За дверью разговор Андрея оборвался. В коридоре послышались шаги. Дарина быстро выпрямилась, взяла чашку, сделала лицо спокойным. Вера Остаповна смотрела на неё долго, с тихой печалью человека, который уже произнёс главное и теперь ничего не может изменить.

— Я сказала, — добавила она едва слышно. — А дальше решать тебе.

Дверь открылась. Андрей вернулся, убирая телефон в карман.

— Простите, рабочий вопрос.

— Ничего, — ровно ответила бабушка. — Кофе ещё налить?

Они пробыли у неё ещё около получаса. Разговор был вежливым, даже приятным: книги, история, старые учебные программы, странная привычка молодых людей путать даты. Вера Остаповна оставалась внимательной хозяйкой. Ни одного лишнего слова, ни одного намёка. Только иногда она переводила взгляд на внучку. Коротко. Почти незаметно. Дарина каждый раз отводила глаза…