Бабушка сразу сказала Оле, что жених ей не пара, но настоящую причину девушка поняла только на даче у свёкров

Уходя, Андрей поблагодарил бабушку красиво и искренне на вид. Сказал, что рад знакомству, что у Дарины замечательная семья. Вера Остаповна ответила сдержанно: «Приятно было». В прихожей она обняла внучку крепче обычного, задержала на секунду дольше.

— Звони, — сказала тихо.

— Позвоню.

В лифте они молчали. Андрей смотрел прямо перед собой, Дарина — в мутное зеркало, не различая собственного лица. На улице он спросил:

— Ну как? Кажется, я ей понравился?

Дарина улыбнулась.

— Конечно.

Слово вышло ровным, гладким, почти безупречным. Только внизу живота стыл маленький комок.

Домой она вернулась уже вечером. Не включая свет, сняла обувь, прошла в комнату и села на край кровати. Несколько минут просто сидела в темноте в пальто, не двигаясь. Потом достала телефон и набрала Соню, университетскую подругу. Они давно не виделись, но иногда говорили так, будто разошлись только вчера.

— Привет, — сказала Дарина, когда та ответила. — Ты можешь говорить?

— Могу. Что случилось?

— Ничего. Мы сегодня были у бабушки. С Андреем.

На другом конце стало тихо.

— И?

Дарина прикрыла глаза.

— Она сказала, что он мне не пара.

Соня помолчала совсем немного.

— Дарин…

— Не надо.

— Я ещё ничего не сказала.

— Но собиралась.

— Я только хотела спросить, не думаешь ли ты, что она могла увидеть что-то…

— Спокойной ночи, Сонь.

— Подожди, я не против тебя.

— Спокойной ночи.

Дарина отключилась и положила телефон рядом. Внутри было не столько обидно, сколько неудобно — как будто в груди застряла тонкая щепка. Она не хотела разбирать бабушкины слова, искать смысл в чужой паузе, вспоминать взгляд Веры Остаповны. Ей хотелось простого: чтобы бабушка ошиблась. Чтобы мудрый человек тоже оказался обычным человеком, способным промахнуться с первого взгляда.

В следующие выходные Андрей собирался везти её к своим родителям на дачу. Он рассказывал, что отец больше двадцати лет вкладывался в участок, строил, сажал, приводил всё в порядок. Мать ждала знакомства. В голосе Андрея, когда он говорил об этом, звучала гордость — семейная, тёплая, почти та самая, по которой Дарина всегда немного тосковала.

Она решила: поедет, увидит его дом, его родителей, его настоящую семейную среду. Всё окажется хорошо. Потом она расскажет бабушке, и Вера Остаповна признает, что в этот раз поторопилась. Не из упрямства, не ради победы — просто потому, что правда станет очевидной. Дарина так сильно хотела в это верить, что сама вера напоминала усилие. За окном шумел ветер, листья с тополей летели в темноту, а ей снилась бабушкина ладонь — сухая, тёплая, лежащая поверх её руки и будто не желающая отпускать…

Утром она проснулась с тяжестью, но тут же заставила себя подняться, умыться, включить свет, открыть рабочую почту. Дни умели притворяться обычными, если правильно расставить дела. Только иногда, в самой пустой минуте, когда курсор мигал на экране или чайник закипал слишком долго, Дарина снова слышала бабушкино спокойное: «Не твой». И каждый раз внутри упрямо отвечала: «Нет, ты ошиблась»…