Беглая заключённая нашла в лесу привязанного мужчину и вскоре поняла, что эта встреча не случайна
Февральский мороз в глухом северном лесу не предупреждает дважды. Оксана знала это не из рассказов: восемь лет до заключения она работала фельдшером и видела пальцы, которые уже нельзя было спасти, лица, переставшие чувствовать холод, дыхание, превращавшееся в хрип раньше, чем человек понимал, что умирает.
При таком минусе кожа немеет быстро. Сначала щёки и кончики ушей, потом пальцы, потом всё тело начинает убеждать тебя, что можно лечь всего на минуту. Фельдшер внутри Оксаны говорил сухим профессиональным голосом: переохлаждение, обезвоживание, истощение, высокий риск обморожения. Заключённая внутри неё отвечала: если остановишься — вернут. Если вернут — уже не выйдешь.
Она бежала третьи сутки. Ночами не спала, а проваливалась в короткие чёрные ямы под еловыми лапами, засыпая от усталости и просыпаясь от дрожи. Левую руку почти не чувствовала. Два ногтя потемнели. Губы растрескались так, что снег, которым она смачивала рот, казался солёным. Последний кусок хлеба она съела вчера утром, аккуратно разделив его на четыре крошечных части и всё равно проглотив слишком быстро.
Несколько раз впереди ей мерещились огни жилья. Один раз она остановилась, потому что услышала голос матери — тихий, уставший, зовущий из-за сосен. Потом поняла, что это ветер протягивает звук между стволами, и пошла дальше, не позволяя себе плакать. Слёзы на таком морозе — ещё одна глупость, ещё одна потеря тепла.
Сидеть там она больше не могла. Не из-за страха перед сроком. Страшнее было другое: знать, что её посадили за чужую смерть, за чужую схему, за преступление человека, которому она когда-то верила больше, чем себе. Следователь Артём Гнатюк. Бывший жених. Она запрещала себе думать о нём долго. Только коротко — как проверяют больное место, быстро коснувшись и сразу убрав руку.
Лес вокруг стоял тихий и чужой. Сосны уходили в небо тёмными колоннами, наст иногда держал её вес, иногда проваливался. Ветер нёс запах смолы и где-то очень далеко — дым. Дым означал людей. Люди означали шанс. И опасность…
