Будущий свёкор моей дочери три часа говорил со мной свысока, уверенный, что я ничего собой не представляю. В понедельник его мнение резко изменилось.

На следующий день было солнечно, хотя воздух уже ощутимо остыл. Анна назначила Богдану встречу в старом парке, на широкой аллее среди лип. Я осталась дома. Дочь не нуждалась в сопровождающем, а моё присутствие лишь дало бы её жениху повод перевести разговор на поведение наших семей. Позже Анна подробно рассказала мне, как всё произошло.

Богдан пришёл без опоздания. На нём было тёмное пальто, в руке он держал стакан кофе. Подойдя к скамейке, он улыбнулся привычной обаятельной улыбкой, словно вчерашние события были досадной мелочью, о которой можно забыть после хорошего сна.

— Привет, Аня. Ты прекрасно выглядишь. Прости, что вчера мы так быстро уехали. Отец устал и нервничал из-за открытия филиала. У него сейчас сложный период. Надеюсь, ты не приняла его слова близко к сердцу?

Он наклонился, собираясь поцеловать её, но Анна отстранилась и указала на свободное место.

— Сядь. Нам нужно поговорить серьёзно.

Улыбка Богдана стала осторожнее. Он поставил кофе рядом и сел.

— Это из-за отца? Не обращай внимания. Он резкий человек, говорит прямо и иногда перегибает, но желает нам добра. У него мышление руководителя: всё оценивает практично, в цифрах.

Анна остановила его прежде, чем он успел развить оправдание.

— Вчера я стояла в дверях кухни. Слышала, как твой отец называл мою маму бедной женщиной, всю жизнь проработавшей за скромную зарплату, а меня — обузой без денег и связей. Слышала и твой ответ. Ты признал, что поспешил со свадьбой, а потом пообещал не потратить на моих близких ничего из семейного бюджета.

Богдан побледнел. Его взгляд заметался по аллее, будто среди прохожих можно было найти спасительную подсказку.

— Ты услышала только часть. Отец давил на меня. С ним нельзя спорить в открытую: он лишит меня должности и перекроет финансирование. Я поддакнул, чтобы успокоить его и не устраивать скандал в доме твоей матери. Это было ради нас.

— Ради нас ты позволил унизить мою семью, а потом согласился с каждым словом?

Анна говорила тихо. Именно это спокойствие пугало Богдана сильнее крика.

— Если бы ты сегодня признался, что испугался и поступил подло, я хотя бы увидела честность. Но ты снова лжёшь. Тебя гораздо сильнее пугает потеря отцовских денег, чем возможность потерять меня.

Богдан раздражённо повысил голос. В интонации сразу проступило знакомое отцовское нетерпение.

— Не разрушай нашу жизнь из-за нескольких слов! Через два месяца свадьба, оплачена отличная площадка, отец собирается купить нам квартиру. Ты представляешь, от какого будущего отказываешься? Мы были идеальной парой.

Анна достала из кармана тонкое золотое кольцо с небольшим камнем и положила ему на ладонь.

— Площадку оплатила моя мама. А квартиру и должность можешь оставить себе. Я согласна выйти замуж за человека, у которого есть собственная честь, а не только обеспеченный отец. Нас больше нет.

Она поднялась и пошла к выходу. Богдан вскочил, сжал кольцо в кулаке и крикнул ей вслед, что однажды она поймёт, от какой благополучной жизни отказалась. Анна не обернулась. С каждым шагом ей становилось легче, словно с груди снимали тяжёлую плиту. Боль никуда не исчезла, но вместе с ней пришла ясность: лучше пережить разрыв сейчас, чем годами жить рядом с человеком, который в решающий момент выбирает удобство.

О том, как завершилась встреча, я узнала от дочери. Анна сделала свой выбор сама, не зная ни о моей должности, ни о том, что ждало Романа Петровича следующим утром. Наступал понедельник — день, о котором семья Мельников пока ничего не подозревала…