Через много лет после пропажи известного геолога в горах обнаружили землянку, скрывавшую неожиданную тайну

— Двадцать два.

— Коля.

Она редко называла его так. Обычно — Николай, Никола, Сергеевич, когда сердилась. «Коля» оставалось для тревоги, для ночей в больнице, для тех мгновений, когда она боялась по-настоящему.

— Я должен, Маш. Если они начнут рубить, склон поползет. Там ручьи под землей. Мы тогда еле выбрались после дождя. Я писал это в отчете.

— Иди в суд. К юристу. К журналистам.

— С чем? С воспоминаниями? Все документы у них. Жалоба против меня. Подпись поддельная, а доказательств нет.

Мария резко встала, стул царапнул пол.

— А если с тобой что-то случится?

Он хотел сказать: «Не случится». Но язык не повернулся. В горах в конце мая погода менялась за час. Туман садился так плотно, что человек терял направление в трех шагах от тропы. Лес после старых буреломов стал диким, непроходимым, заросшим молодым буком, колючим кустарником и валежником. Даже лесорубы обходили восточные кварталы стороной.

Николай подошел к жене, положил ладонь ей на плечо.

— Я пойду не один. Попрошу Павла.

— Павел не пойдет против Савчука. У него ипотека и двое детей.

Николай промолчал. Она была права.

Ночью он почти не спал. Мария дышала рядом прерывисто, иногда вздрагивала во сне. На тумбочке лежал ее аппарат для давления, рядом блистер таблеток. Николай смотрел в темноту и слышал в голове голос Савчука: «Не лезьте в чащу, из которой не выйдете».

Утром он оставил Марии записку, хотя она еще не спала и все слышала: как он тихо собирал рюкзак, заворачивал в полотенце термос, проверял нож, фонарик, спички в пластиковом футляре, старый компас с треснутым стеклом. Она не вышла проводить. Только когда он уже стоял в прихожей, дверь спальни открылась.

Мария держалась за косяк. Лицо у нее было серое.

— Возьми телефон Андрея, — сказала она. — И позвони мне, когда дойдешь.

— Там связи почти нет.

— Когда будет — позвони.

Он кивнул, хотя оба понимали, что это обещание держится на страхе, а не на возможности.

На автобусной остановке Николая догнал Павел Романюк, техник из лесничества. Худой, нервный, в куртке с оторванной кнопкой, он оглядывался, словно боялся, что из-за киоска выйдет Савчук.

— Сергеич, — выдохнул он. — Я с вами не пойду. Не могу.

— Я и не просил, — сказал Николай.

Павел виновато сжал губы.

— Я слышал вчера. Про жалобу. Это не местные писали.

Николай посмотрел на него внимательно.

— Кто?