Через много лет после пропажи известного геолога в горах обнаружили землянку, скрывавшую неожиданную тайну

— Я не знаю. Но видел, как Савчук приносил папку Андрею. Синие корочки, печать какая-то. А потом Андрей вызвал Ирину из архива. Она плакала после.

— Ирина? Почему?

— Не знаю. Она сказала только: «Меня заставили выдать старый бланк». Потом увидела меня и замолчала.

Павел сунул руку во внутренний карман и вытащил маленькую флешку.

— Это копии с регистратора у входа. Не все. Только тот день, когда якобы вы подписывали. Камера показывает, что вас не было. Я хотел отдать… потом испугался.

Николай взял флешку. Пластик был теплый от Павловой ладони.

— Спасибо.

— Не благодарите, — Павел покраснел. — Я трус. Просто… у меня отец в тех местах лес валил. Он говорил: восточный склон трогать нельзя. Там вода ходит под камнем. Если Савчук начнет пилить, беда будет.

Автобус подошел, кашляя сизым дымом. Николай поднялся в салон, сел у окна. Павел остался на остановке, сутулясь, как человек, который отдал не вещь, а часть собственной совести.

До кордона он добрался к полудню. Дальше дороги не было. Только старая лесовозная колея, заросшая травой, уходила между деревьями. Небо потемнело. В воздухе висела тяжелая влажность, от которой ломило суставы. Николай застегнул куртку, проверил компас и пошел.

Первые часы он двигался уверенно. Тело помнило подъемы, повороты ручьев, каменные выходы, похожие на спины спящих зверей. Он останавливался у знакомых отметок: искривленная сосна, валун с белой жилкой кварца, сухой овраг, где двадцать два года назад молодой аспирант Дима порвал сапог и весь вечер ворчал у костра. Тогда они были пятеро: Николай, Дима, Светлана-геофизик, проводник Артем и лаборантка Анна. Экспедиция длилась два месяца, и именно тогда они нашли то, что могло изменить судьбу всего района: не богатство в обычном смысле, а редкий геологический пласт, научно ценный и опасный для грубой разработки.

Землянку они построили на случай непогоды. Полузаброшенная, врезанная в склон, с крышей из бревен и дерна, она стояла далеко от основных троп. Туда складывали сухие продукты, инструменты, копии журналов. Николай тогда смеялся: «Если цивилизация рухнет, у нас есть архив под землей».

Теперь эта шутка казалась горькой.

После третьего ручья туман опустился внезапно. Только что между стволами виднелись дальние склоны, и вдруг все исчезло. Мир сузился до мокрых веток, чавканья земли под ботинками и собственного дыхания. Николай достал компас. Стрелка дрожала, потом уверенно легла на север. Он свернул восточнее, как помнил, но через двадцать минут вышел к ручью снова.

Или к другому?

Он присел, провел ладонью по мокрому камню. Вода текла быстро, мутная после дождя. На противоположном берегу лежала свежая колея от тяжелой техники. Николай нахмурился. Здесь не должно было быть техники.

Он поднялся выше по течению и увидел следы: срезанные кусты, обломанные ветки, отпечатки широких шин. Савчук уже начал пробный заход, тайно, до окончательного решения. Значит, времени не осталось.

Телефон в кармане завибрировал так неожиданно, что Николай вздрогнул. Одна полоска связи. На экране — Мария.

— Коля? — ее голос трещал, пропадал. — Ты где?