Чужие правила игры: история о том, почему в Эмиратах нельзя верить миллионерам

— Не преувеличивайте.

— Я никогда не преувеличиваю, — спокойно ответил он.

Мы ехали по ночному шоссе. Огни башен отражались в стеклах, дорога блестела, как зеркало. В воздухе было ощущение праздника: музыка, смех, запах специй и бензина. Дубай ночью казался живым существом — сияющим, пьянящим, дышащим.

Рашид привез меня в старый порт. Там вода была темной, как нефть, а огни отражались в ней так, будто звезды упали в море. У пирса покачивались яхты, блестел хром, фонари давали мягкий свет, волны шептали у берега. Он купил два бокала безалкогольного вина и подал один мне.

— Этот город похож на женщину, — сказал он. — Днем блестит, а ночью раскрывает тайны.

Я улыбнулась:

— А ты похож на мужчину, который эти тайны собирает?

Он рассмеялся:

— Нет. Я просто умею слушать.

Мы какое-то время молчали. Потом он спросил:

— Расскажи мне о себе. Кто ты на самом деле?

Я растерялась. Хотелось сказать что-то красивое, но слова застряли.

— Я просто Марина. Готовлю обеды в школьной столовой.

Он покачал головой:

— Не верю. В твоих глазах слишком много огня для простой поварихи.

Я опустила взгляд. Он стоял рядом, от него пахло пряным парфюмом и морем. Внутри дрогнуло что-то давно забытое.

— Я устала быть невидимой, — тихо сказала я.

— Теперь ты не невидимая, — ответил он. — Ты женщина, которую видят.

Эти слова прозвучали как музыка.

Мы долго гуляли, говорили обо всем и ни о чем: о кино, еде, странах, где я никогда не была. Он смеялся, и я смеялась вместе с ним, чувствуя себя легкой, как никогда.

Потом мы поднялись на смотровую площадку. Город лежал внизу морем огней. Башни горели, машины тянулись блестящими нитями, все казалось бесконечным.

— Видишь, — сказал Рашид, — это место учит мечтать.

Я смотрела вниз и чувствовала, как пальцы сжимаются. Хотелось держаться за чью-то руку, чтобы не упасть в этот сияющий омут. Он шагнул ближе.

— Марина, — прошептал он.

Я подняла глаза. На мгновение исчезло все: город, шум, высота. Остался только его взгляд.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?