Дед спустился чистить пересохший колодец, но то, что он нашёл на дне, удивило всю деревню
Колокол доставали из колодца три дня. Весть о том, что на Ковальчуковом дворе в пересохшем колодце нашли колокол, облетела деревню в тот же час и к вечеру дошла до района.
Наутро у старого сруба собралось столько народу, сколько не собиралось со дня похорон последнего председателя. Пришли все — и старухи в платках, и мужики, и дачники из-за озера, и молодёжь с телефонами, снимавшая каждое движение. Кто-то уже позвонил в местную администрацию, кто-то — в газету, а бойкая внучка-почтальонши выложила в сеть короткое видео тёмного колодца с подписью, от которой за сутки у деревни появилось больше зрителей, чем в ней было жителей за всю её историю.
«Дед полез чистить пересохший колодец. То, что он нашёл, потрясло всю деревню». Поднять колокол оказалось делом нелёгким и опасным.
Он был велик, не самый большой из тех, что льют, но и не из малых — из тех, что зовут подзвонными. Он был в человеческий рост, если считать с короной, и весил, как прикинул Мирон Павлович по бронзе, около шестисот пятидесяти килограммов, а то и больше. Такую тяжесть по узкому колодцу голыми руками не вытянуть.
Из района приехал знакомый Мирона Павловича, бурильщик со своей машиной. Поставили над колодцем треногу, завели прочные стропы, и целый день мужики, сменяя друг друга, спускались вниз, обвязывали бронзовое тело, освобождали его из вековой хватки ила. Работали осторожно, как хирурги, боясь повредить и колокол, и людей.
Дважды колокол срывался и глухо, страшно бухал о нижние венцы. И всякий раз деревня наверху ахала в один голос, и Мирон Павлович, стоявший у ворота, всякий раз белел. Боялся не за бронзу, за человека, что был там, внизу, рядом с этой срывающейся тяжестью.
В первый день только обкопали и обвязали, во второй подняли до середины и снова спустили, потому что стропы легли неверно, и колокол мог перевернуться и заклинить в срубе. И на второй же день чуть не случилась беда. Внизу, обвязывая бронзу, работал молодой парень, племянник Остапа.
Молодой, ловкий, бесстрашный, из тех, кому под землёй не страшно, потому что смерти они ещё не нюхали. Он завёл строп, дал знак тянуть, колокол пошёл вверх, и вдруг петля соскользнула с короны. Колокол качнулся всем своим огромным телом и пошёл вниз, прямо на парня.
Наверху ахнули, а Мирон Павлович, стоявший у ворота и слышавший колодец, как своё сердце, крикнул раньше, чем понял: «В сторону, к срубу вжмись!» И парень, послушавшись не разума, а окрика, вжался в стенку, и бронзовая громада прошла на ширину ладони от него и с глухим страшным гулом села на дно, подняв фонтан жижи. Парня вытащили белого, трясущегося.
Он потом рассказывал, что слышал, как колокол над самым ухом у него тихо, низко загудел, будто предупредил. Старики покачали головами. Живой колокол-то, восемьдесят лет молчал, а голос подать успел…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
