Денис увидел свет в комнате умершей матери и начал искать правду о своей семье

— Только вот не убили его тогда, — сказала Света.

Я замер.

— Как?

Она сжала платок.

— Он исчез.

— Но было тело.

— Было.

— Чьё?

— Не знаю.

Оказалось, после угроз Олега Рома начал бояться. Он пришёл к сестре поздно ночью, принёс бумаги, сказал, что на несколько дней спрячется. Кому-то из полиции он уже передал сообщение и ждал встречи. Он понимал, что Олег следит.

— Где он был?

— В старом домике за заводом. Там сторож один жил, приятель его.

— И вы знали?

— Знала мама. Ирина тоже.

— А потом появилось тело.

Света кивнула.

— На следующий день возле литейки нашли сильно обгоревшего мужчину. Рядом вещи Ромы: часы, куртка, кольцо, документы. Лицо определить было невозможно. Олег опознал брата и почти сразу указал на Максима Савчука.

— Почему именно Максим?

Тётя Света закрыла глаза.

— Потому что это было удобно.

— Кто он?

— Подожди.

— Нет.

Сердце вдруг забилось быстрее. Я сам не понимал почему.

— Кто такой Максим?

Света посмотрела на меня тяжёлым взглядом.

— Это будет больно.

— Всё уже больно.

Она встала, подошла к старому комоду, выдвинула нижний ящик, долго перебирала бельё, потом надавила на деревянную стенку, что-то щёлкнуло. За ящиком оказался тайник.

Тётя достала оттуда чугунную шкатулку, чёрную, тяжёлую, невероятно красивую. Крышку покрывали литые виноградные лозы. Она поставила шкатулку передо мной.

— Ромина работа?

— Да.

Внутри лежал съёмный лоток. Света вынула его. Под ним оказалось второе дно. Там были бумаги, десятки, пожелтевшие, ломкие, но целые. Поддельные доверенности, копии договоров, фамилии, адреса, фотографии и толстая тетрадь в клеёнчатой обложке.

Я открыл её. Почерк был мелкий, аккуратный. «А. П., умерла 12 января. Доверенность датирована 19 января. Дом продан через семь недель. Покупатель подставной. Олег получил…» Страница за страницей — суммы, имена, схемы. Мой отец собирал настоящее дело против собственного брата.

— Мать принесла мне это перед смертью, — сказала Света. — Сказала хранить до твоего совершеннолетия.

— Почему не отдали потом?

Она заплакала.

— Испугалась.

Через несколько дней после смерти Ирины к ней приехал Олег. Сел на тот же стул, где сейчас сидел я, спросил:

— Ирина ничего не передавала?

Света солгала, сказала, что Ирина перед смертью сожгла все бумаги. Олег не поверил сразу, обыскал дом, пугал, обещал, угрожал, но ничего не нашёл.

— Потом отстал, а я всё ждала. Думала, вырастет Денис, сама ему отдам. Потом ты школу закончил. Я приехала однажды посмотреть на тебя издалека, а возле тебя Олег. Потом институт — опять он, работа — опять он помог. И мне казалось: скажу и погублю тебя.

Я молчал, хотел осудить её, не мог. Я видел перед собой маленькую старую женщину, которая 25 лет жила одна и каждый звук машины за окном, наверное, принимала за возвращение Олега.

— А это что?

На самом дне лежал сложенный вчетверо документ. Я развернул. Свидетельство о рождении. Моё имя. Денис. Дата. Мать. Ирина. Отец… Я перечитал, потом ещё раз. Фамилия была не Ковальчук. Максим Савчук.

Мне показалось, что в комнате стало нечем дышать.

— Что это?

Тётя Света молчала.

— Что это?

— Первое свидетельство.

— У меня другое.

— Знаю. Там Роман Ковальчук. Он потом оформил отцовство.

Я не чувствовал пальцев.

— Максим — кто?

Светлана пересела ближе.

— Твой родной отец.

Я смотрел на неё и не понимал. Слова были простыми, каждое знакомо, но вместе они не укладывались в голову.

— Нет.

— Да. Максим Савчук, который убил Рому. Он не убивал Рому. Но именно потому Олег и выбрал его.

Я закрыл лицо руками.

— Мать в юности любила Максима. Он приехал на завод из другого города, работал формовщиком, красивый, весёлый, играл на гитаре. Они собирались пожениться. Когда Ирина забеременела, Максим был счастлив, а Олег терпеть его не мог.

— Максим однажды заметил пропажу металла со склада и поднял шум. Следы вели к людям Олега. Через несколько недель в шкафчике Максима нашли украденные детали. Его выгнали. В полиции дело развалилось из-за отсутствия доказательств. Но репутации пришёл конец. По городу пошёл слух: вор.

— Ирине сказали, что Максим сбежал. Максиму — что Ирина отказалась от него. Письма до неё не доходили, её письма возвращались. А потом Максим действительно уехал. Ирина осталась беременной одна. И тогда рядом оказался Рома.

— Он всё знал. Знал, что ребёнок чужой, знал, что Ирина любит другого, но всё равно женился. Дал мне свою фамилию, записал сыном.

— Он тебя обожал, — сказала Светлана. — Носил на руках. Птицу эту сделал, когда тебе полгода было. Говорил: «Дениска вырастет — отдам ему. Пусть знает, что отец руками умел»…