Девушка из детдома купила старое кафе, над которым все смеялись, и уже через месяц заставила бывшего хозяина замолчать

Любовь Андреевна приехала в субботу утром на автобусе с двумя сумками. В первой лежали фартук, нож в чехле и её собственная деревянная ложка, потемневшая от лет. Во второй — банки тушёнки, томаты, мешочек сушёных трав и свёрток в полотенце, где оказался кусок сала.

Она вошла, остановилась посреди зала и долго молча осматривалась. В её молчании было больше дела, чем в чужих восторгах.

— Значит, так, — наконец сказала она. — Кухню моем до блеска. Вытяжку разбирать. Плиту проверю сама, никому не доверяю. Погнутый стол выправить или заменить. На таком резать нельзя.

— Здравствуйте, тётя Люба, — осторожно сказала Дарина.

— Здравствуй, Дариночка. Волосы слишком яркие, но с этим потом. Кто стены красить умеет?

— Вера, — сказала Марта.

— Хорошо. Белый не берите, быстро станет серым. Нужен тёплый цвет. Кремовый, бежевый, что-нибудь человеческое.

— Тётя Люба, — Марта сделала шаг к ней, — вы согласны?

Любовь Андреевна остановилась в дверях кухни и обернулась. Голос у неё стал тем самым — ровным, твёрдым, без лишней ласки, каким она когда-то звала детей к обеду.

— Марта, ты двадцать два года ела мою стряпню. Я теперь должна отказаться кормить твоих гостей?

Она исчезла на кухне. Через секунду там загремела посуда.

Дарина тихо выдохнула:

— Всё. Я поняла. Мы это поднимем…