Дежурный хирург узнал в пациентке жену лучшего друга, а во время осмотра заметил на её теле тревожную деталь

Угловой бокс выходил единственным окном во внутренний двор, а его дверь открывалась только картой дежурного врача. Наталью перевезли туда в двадцать минут шестого. Ещё через двадцать минут напротив Николая сидела Ирина Кравченко — сухощавая женщина лет сорока пяти в неприметной одежде. Блокнот она пока держала закрытым.

— Получается, трансдермальная система с веществом, на которое у больной подтверждена тяжёлая аллергия?

— Дексапролин. Редкий рецептурный препарат, свободно его не купишь.

Николай придвинул накрытый лоток. Он объяснил, что пластырь закрепили очень аккуратно: под ключицей, на тонкой коже, где вещество всасывается быстро. Под платьем его невозможно было заметить. Лекарство поступало в кровь постепенно и продолжало действовать несколько часов.

— Случись приступ ночью дома, — продолжила за него Ирина, — утром нашли бы тело. До приезда врачей наклейку можно было снять, и очевидной причины никто бы не увидел.

— А в театре она могла умереть ещё до больницы. Разрезать одежду прямо в фойе никто не стал бы. Скорая добралась за двенадцать минут — ей невероятно повезло.

Следователь внимательно посмотрела на врача.

— Вы одновременно лечащий хирург, свидетель и давний знакомый семьи. Понимаете, насколько это неудобное сочетание?

— Понимаю.

— Кто знал об аллергии?

— Муж и я. Родителей Натальи уже нет, детей у супругов тоже нет.

Николай помолчал, а затем добавил, что Павлу как владельцу аптечной сети получить упаковку такого препарата было несложно. Достаточно провести её через складские документы. Ирина спросила, как он мог убедить жену носить пластырь, ничего ей не объяснив.

— Мог назвать его витаминным или средством для сердца, — ответил Николай. — Она доверяла ему.

— Вы так уверенно говорите о её доверии.

Он отвернулся к окну. Во дворе под слоем прошлогодних листьев темнела одинокая скамья.

— Мы трое учились в одном классе, — произнёс он после паузы.

Ирина впервые открыла блокнот, а Николай понял, что теперь подозрение перестало быть только его страшной догадкой…