Дядя оставил племянников на ночной станции, но уже на следующей остановке понял, что совершил серьёзную ошибку

Вокзал оказался таким маленьким, что Богдан сначала подумал: это не вокзал, а просто будка. Одноэтажное кирпичное здание с облупившейся штукатуркой, деревянная дверь с пружиной, которая хлопнула за спиной так громко, что Соня вздрогнула. Внутри — зал ожидания, если это можно так назвать: шесть деревянных скамей, расставленных вдоль стен, потолок с двумя люминесцентными лампами, одна из которых мигала с тихим треском.

Пол — серый линолеум, местами вздувшийся пузырями, местами протертый до бетона. Пахло хлоркой, старым деревом и чуть-чуть сырой штукатуркой, как пахнет в подъездах старых домов после дождя. В углу, на крайней скамейке, спал мужчина в железнодорожной форме: лежал на боку, подложив под голову свернутую куртку, и тихо посвистывал носом.

На стене рядом с ним висели круглые часы с белым циферблатом и черными стрелками. 2:43. За стеклянной перегородкой, у стойки с надписью «Дежурный по вокзалу», сидела женщина. Лет пятидесяти, может, чуть больше, с усталым лицом и короткой стрижкой, в которой рыжий перемешался с серым.

Перед ней стоял стакан в подстаканнике, чай давно остыл, на поверхности плавала чаинка. Женщина читала что-то в толстой тетради, время от времени поднимая голову и поглядывая на пустой зал. На бейджике, приколотом к карману форменной рубашки, было написано: «Дежурная по вокзалу Бондаренко Л. П.». Богдан подошел к стойке.

Соня держалась за его рукав и стояла чуть позади, так что дежурная сначала увидела только мальчика — невысокого, худого, с рюкзаком, который был ему явно велик.

— Здравствуйте, — сказал Богдан.

Голос прозвучал ровно, почти по-взрослому. Он сам удивился этому: его пробирала мелкая дрожь, но голос почему-то слушался.

— Здравствуй, — ответила дежурная, поднимая голову от тетради.

— Нас высадили с поезда. Без нас уехали. Мы одни. Нам нужна помощь.

Лариса Петровна поставила стакан. Медленно, аккуратно, так, что подстаканник не звякнул. Посмотрела на мальчика внимательно, сверху вниз, как смотрят, когда пытаются понять, не шутка ли это, не розыгрыш ли.

Потом ее взгляд скользнул ниже, и она увидела Соню — маленькую девочку с плюшевым зайчьим ухом, торчащим из рюкзака, с развязавшимся шнурком и красными от сна глазами.

— Сколько тебе лет? — спросила дежурная.

— Одиннадцать. Сестре пять.

— Вы одни?

— Да. Дядя сел обратно в поезд и уехал. Мы остались на перроне.

Дежурная встала. Она была невысокая, полноватая, в темно-синей юбке и форменной рубашке с закатанными рукавами.

Вышла из-за стойки, подошла к детям, присела перед Соней на корточки.

— Как тебя зовут, маленькая?

Соня посмотрела на Богдана, потом на женщину.

— Соня, — сказала она тихо.

— Соня, ты кушать хочешь?

Соня подумала и кивнула. Лариса Петровна — Богдан потом узнал, что ее так звали, — действовала быстро и без суеты. Сначала усадила детей на скамейку у стены, принесла из подсобки плед — клетчатый, шерстяной, пахнущий нафталином — и укутала Соню.

Потом налила из термоса теплый чай в пластиковый стаканчик, достала из ящика стола пачку обычного печенья с сахарной присыпкой и положила перед Соней. Соня взяла печенье, откусила и стала жевать медленно, сосредоточенно, как делают маленькие дети, когда очень устали. Чай она держала обеими руками.

— Подожди минутку, — сказала Лариса Петровна Богдану и пошла к телефону за стойкой.

Богдан слышал, как она говорит коротко, четко, деловым тоном, который бывает у людей, привыкших решать проблемы по ночам. Называла номер поезда, время отправления, описывала ситуацию.

Двое несовершеннолетних, без сопровождения, без документов, предположительно оставлены опекуном. Потом положила трубку и набрала другой номер — транспортной полиции. Повторила то же самое, добавила: дети в безопасности, находятся на вокзале, нужен выезд.

Закончила, повесила трубку и вернулась к Богдану.

— Полиция будет минут через десять-пятнадцать, — сказала она. — Ты молодец, что пришел сюда. Правильно сделал.

Богдан кивнул. Посмотрел по сторонам.

Справа от кассового окошка, которое было закрыто железной шторкой, он увидел телефонный автомат — старый, серый, с потертой трубкой на витом шнуре. Рядом на стене висела бумажка, написанная от руки фломастером: «Местные и междугородные звонки бесплатно. Для экстренных случаев».

— Можно я позвоню? — спросил он.

Лариса Петровна проследила за его взглядом.

— Звони, конечно. Кому хочешь позвонить?

— Маминой подруге…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇