Егерь обнаружил в лесу заброшенный охотничий домик, но настоящая тайна скрывалась под полом
Левый ход постепенно снижался и через двадцать метров вывел их в прямоугольный зал размером с небольшой склад. Вдоль стен тянулись грубо сваренные металлические стеллажи. На них стояли двадцать четыре запертых и опечатанных ящика, каждый величиной с крупный чемодан. На замках сохранились старые гербовые пломбы, а трафаретная надпись на боковинах содержала шифр и дату — 1962 год.
Илья достал компактный болторез и принялся за ближайший замок. С первого раза толстая дужка не поддалась; пришлось навалиться всем весом. Когда металл наконец лопнул, крышка приподнялась с тихим шипением: внутренняя прокладка шесть десятилетий не пропускала воздух. Под ней лежали туго набитые картонные папки с завязками.
На титульном листе красным был проставлен гриф высшей секретности и указано требование хранить материалы бессрочно. Ниже значились март 1962 года и печать закрытого ведомства. Дмитрий не знал аббревиатуры, зато Марина узнала её и заметно напряглась. За шифром скрывались не обычная служба безопасности и не военная разведка, а специальный отдел биологических разработок, формально никогда не существовавший.
По сведениям Марины, отдел действовал с конца пятидесятых до середины шестидесятых годов, скрывая лаборатории под видом геологических партий. Она лишь однажды встречала упоминание о нём в закрытом архиве. Папки содержали машинописные протоколы, рукописные таблицы, графики и медицинские заключения. Большинство терминов Дмитрий не понимал, но смысл повторявшегося слова был очевиден: испытания.
Документы сохранились почти идеально. Между страницами лежала сухая калька, чернила не расплылись, металлические скрепки только начали темнеть. Тщательность хранения говорила о том, что бумаги не собирались уничтожать в 1962 году: их оставили как ценный архив для тех, кто имел право вернуться. Заброшенной шахта выглядела лишь снаружи. Кто-то знал о содержимом все эти десятилетия и считал, что доступ к нему останется под контролем.
Испытуемых обозначали номерами, а рядом указывали даты процедур и реакцию организма. В конце одного раздела синими чернилами сделали пометку о выживших. Несколько заключённых проявили устойчивость к препарату и были отделены от остальных. Сведения об их дальнейшей судьбе переносились в приложение номер два.
В протоколах люди превращались в показатели. Возраст, вес, давление и время реакции помещались в ровные графы, тогда как имена считались ненужными. Именно безличный порядок пугал сильнее потрескавшихся стен: происходившее здесь не было срывом отдельных жестоких охранников. Его планировали, измеряли и оформляли как обычную работу. За каждой аккуратной строкой стоял человек из колонны на фотографии Григория.
Артём шагнул к другим ящикам, но Марина внезапно схватила его за руку и подняла голову. Через мгновение услышал и Дмитрий: со стороны входа доносились приглушённые мужские голоса, затем по металлической лестнице ударили тяжёлые подошвы. Пока они изучали документы, к шахте подошли другие люди.
Дмитрий жестом приказал погасить фонари. Оставив один луч, направленный в землю, он приготовил ружьё. Илья сделал то же, Марина бесшумно вынула пистолет. Гром застыл рядом с хозяином и даже не зарычал. По голосам определить точное число незнакомцев было трудно: один уже спускался, ещё двое или трое оставались наверху.
Группа отступила за поворот неисследованного правого штрека. Артём прижал к груди открытый ящик с папками. Чужой фонарь обвёл зал и остановился на разрезанном замке. Спустившийся сразу сообщил напарнику, что здесь побывали посторонние. Он проверил левый тоннель, вернулся к стеллажам и решил, что нарушители уже ушли.
Голос сверху приказал не трогать документы, подняться и оцепить окрестности. Шаги снова зазвенели по лестнице, затем голоса удалились. Дмитрий выждал восемь долгих минут. Главный выход теперь контролировали вооружённые люди, которые совсем скоро начнут прочёсывать лес. Оставался только правый штрек и надежда на старые правила безопасности, требовавшие устраивать в шахтах второй выход…
